Стенограмма тринадцатого заседания Экспертного совета ОАО «АК «Транснефть» «Высокосернистая нефть как отдельный поток транспортировки: перспективы и риски»
25.02.15  10:11

Стенограмма тринадцатого заседания Экспертного совета ОАО «АК «Транснефть» «Высокосернистая нефть как отдельный поток транспортировки: перспективы и риски»

Версия для печати
Дмитрий Орлов (председатель Экспертного совета ОАО «АК «Транснефть»):

Добрый день, уважаемые коллеги! Мы начинаем тринадцатое заседание Экспертного совета компании «Транснефть». Наша тема: «Высокосернистая нефть как отдельный поток транспортировки: перспективы и риски». Вопрос качества нефти реально существует сегодня в повестке дня. На фоне падения мировых цен, мы наблюдаем восстановление добычи нефти в Ливии и Ираке, рост добычи сланцевой нефти в США, снятие санкций с Ирана, решение стран ОПЕК не сокращать квоту нефтедобычи. Все это ведет к увеличению предложения нефти на рынке. Цены стабилизировались, но, тем не менее, существует и фактор ИГИЛ, и не стабильная позиция Саудовской Аравии. Все эти факторы обостряют конкуренцию на нефтяном рынке. Для удержания позиций России необходимо в том числе, это одна из мер, улучшать качество нефти, поставляемой и на мировой рынок, и на рынок внутренний. Теме сернистости нефти, казалось бы, технологической, но на самом деле имеющей очень серьезный коммерческий, в каком-то смысле, политический характер, сегодня и будет посвящено наше заседание. Его традиционно открывает Михаил Витальевич Маргелов, вице-президент компании «Транснефть».

Маргелов (Михаил Маргелов, вице-президент ОАО «АК «Транснефть»):

Спасибо, Дмитрий Иванович! Добрый день, уважаемые коллеги! Спасибо, что собрались. Я рад приветствовать вас, на новой для заседания нашего Экспертного совета, но легендарной и овеянной такими серьезными историческими событиями, площадке - «Александр Хауса». Но тема, о которой мы будем сегодня говорить, действительно, уже нами обсуждалась не раз. Она обсуждается и в экспертном сообществе довольно продолжительное время. Это тема качества нефти в магистральных трубопроводах. В чем смысл снова и снова к этой теме обращаться? Не секрет что качественный состав нефти, принимаемой в систему магистрального транспорта «Транснефти» от грузоотправителя, ухудшается – это данность. Особенно резко в последние годы. Прогнозные данные, представленные нефтяными компаниями, показывают, что такая динамика по ухудшению качества будет устойчивой. Работа по улучшению качественного состава нефти является одним из приоритетных направлений в деятельности нашей компании. Мы, в настоящее время, реализуем крупные инвестиционные проекты по технической реконструкции систем смешения нефти и активно применяем современные методы и технологии управления качеством. Это и процесс компаундирования - это технология последовательной перекачки, и другие методы, в рамках схемы нормальных технологических грузопотоков нефти. Об этом, мой коллега, Сергей Александрович Андронов, расскажет чуть больше. Однако реализуемые проекты и указанные методы управления качеством, не решают проблемы по восстановлению и улучшению качественного состава нефти принимаемой от грузоотправителей, а позволяют только обеспечить ее технологическое распределение в грузопотоках системы магистрального транспорта. Я напомню, что протоколом правительства Российской Федерации от 25 декабря прошлого года «Транснефти» поручено: «проработать вопрос перераспределения высокосернистой нефти в системе магистральных нефтепроводов, с целью не ухудшения качества нефти, поставляемой на отечественные НПЗ». Мы видим исполнение этого поручения в локализации отдельного потока высокосернистой нефти, с поставкой его на экспорт, через порт Усть-Луга. Это решение позволит улучшить качественные параметры нефти на НПЗ нашей страны и повысить экономические показатели НПЗ России за счет увеличения глубины переработки и объема выпуска высококачественных нефтепродуктов. В настоящее время требуется консолидация совместных действий всех участников нефтяного сектора со сторонами Минэнерго России, нашей компании, нефтяных компаний. И наша сегодняшняя дискуссия, надеюсь, поднимет проблему на качественно новый уровень обсуждения и понимания путей решения этой проблемы, но, как я и сказал, мой коллега, Сергей Александрович Андронов, об этом расскажет подробнее, лучше и исправит все мои огрехи и недочеты. Спасибо. 

Орлов:

Спасибо, Михаил Витальевич!

Итак, Сергей Александрович Андронов, вице-президент компании «Транснефть» основной доклад, который компания «Транснефть» представляет по проблемам качества сернистости нефти, варианты его решения. Выделения отдельного потока с высокосернистой нефтью. Презентация, уважаемые коллеги, у вас имеется, переходим к докладу. Спасибо.

Андронов (Сергей Андронов, вице-президент ОАО «АК «Транснефть»):

Добрый день, уважаемые коллеги! Как уже было сказано ранее, действительно мы хотим остановиться на проблемах качества нефти, с которыми сталкивается система и путях их решения. Вопросы качества нефти в системе магистральных нефтепроводов – это широкий спектр проблем, взаимосвязанный с процессами формирования смесей нефти, ресурсной базой, качеством разрабатываемых месторождений, объемами добычи, техническими характеристиками магистрального трубопровода и технологическими особенностями процессов переработки, а также, конечно, экономическими интересами нефтяных компаний, добывающих данную нефть. Вопросы качества, вопросы технологического управления качеством, вопрос формирования грузопотоков, являются одними из приоритетов для нашей компании, и мы в постоянном режиме проводим мониторинг и анализируем те процессы, которые происходят с качеством системы. 

Анализ качественных показателей нефти за предшествующий период и прогнозные данные нефтяных компаний показывают устойчивую динамику по ухудшению качества нефти, принимаемой в систему магистрального транспорта. Так, в 2009 году прием высокосернистой нефти с серными показателями более 1,8 % составил 64 млн. тонн, а в 2014г. данный показатель уже был на уровне 81,1 млн. тонн. Ежегодный прирост по нашим данным составляет в объеме 3 – 3,5 млн. тонн. В 2015 году мы прогнозируем дальнейшее увеличение приема высокосернистых нефтей за счет уже традиционных месторождений: Урала, Поволжья - это регионы Татарстана, Башкирии, Удмуртии, Оренбургской области, а также нетипичных новых регионов, таких как Тимано-Печорская провинция и Западная Сибирь. 

Увеличилась доля нефти с осложненными реологическими характеристиками. Это нефти, прежде всего, Ванкорского месторождения, объем которого достиг 21 млн. тонн из показательной серы 0,15% при плотности 876 кг/м³. В нашей компании выданы технические условия на подключения объектов Русского месторождения, который имеет аналогичные показатели. Начат прием нефти Ярегского месторождения - это Тимано-Печорская провинция, обладающая осложненной реологией и при стандартных условиях не транспортируемой. Прогрессирует фактор старения выработанности месторождений с увеличением общей сернистости и плотности. 

В анализе качества нефти, помимо физических факторов, также следует учитывать и коммерческие интересы нефтяных компаний, связанные с увеличением переработки малосернистой нефти и снижением переработки высой серы как следствие. Отвлечение малосернистой нефти, для обеспечения дополнительной поставки нефти на экспорт ВСТО и Китай и восточную группу НПЗ, привело к снижению количества малосернистой нефти вовлекаемой в грузопотоки западного направления. 

Уменьшился общий объем транспортировки сернистой нефти в западном направлении, суммарно с 218 млн. тонн в 2009г. до 184 млн. тонн в 2014г. Увеличилось количество высокосернистой нефти, подмешиваемой в сернистые грузопотоки экспортного направления и НПЗ Европейской части Российской Федерации. Увеличение приема высокосернистой нефти не обеспечено адекватными поставками ее на предприятия нефтепереботки, что приводит к необходимости перераспределения ее во все грузопотоки в целях исключения резкого ухудшения качества и сохранения сбалансированного качества в системе. Так, для примера, комплекс ТАНЕКО, расположенный в регионе добычи высокосернистой нефти должен был с 2014г. перейти на переработку нефти с содержанием высокой серы, но до настоящего времени там, в основном перерабатывается нефть сернистого качества с показателями серы до 1,8 % из регионов Западной Сибири. 

Все указанные тенденции, соответственно, отражаются на качестве нефти в транспортных грузопотоках и конечных пунктах поставок – это НПЗ и экспортные терминалы. На слайдах 5 и 6 вы можете посмотреть динамику изменения, которые происходят. Там достаточно ярко показано, как это происходит, как на экспортных направлениях, так и на заводах Европейской части страны. Нефтяные компании, добывающие высокосернистые нефти, по сути, возложили на «Транснефть» проблему ее размещения внутри системы. При этом объем переработки высокой серы на НПЗ Российской Федерации в 2014г. составил порядка 22 млн. тонн, а 58 млн. тонн добываемой нефти с содержанием высокой серы, сбрасывается в систему в режиме общего смешения. Для сравнения в СССР доля переработки высокой серы составляла порядка 32 млн. тонн (при добыче 47 млн. тонн), и только 15 млн. тонн сбрасывалось в систему в режиме смешения. 

В сложившейся ситуации, в качестве первоочередных мер, которые компания предпринимает для стабилизации и улучшения качества нефти, в транспортных грузопотоках реализуются следующие проекты: строительство и переоснащение химических лабораторий, блоков измерения качества и других технических объектов системы, контроля и управления качеством нефти. Строительство и реконструкция систем смешения, компаундирования нефти на 5 объектах компании, таких как НПС Самара, Кротовка, Калейкино, Пермь и Горький. В январе 2015г. был реализован проект по частичному перенаправлению высокой серы из регионов Башкирии в направлении Востока. Следует отметить, что все инвестиционные проекты, направленные на оптимальное перераспределение высокосернистой нефти в Схеме нормальных грузопотоков, дают краткосрочный эффект, и в будущем мы видим, что принятых мер может быть недостаточно. В связи с поручением Минэнерго в компании был проработан проект по выделению высокосернистого потока в отдельное экспортное направление через порт Усть-Луга, с транспортировкой нефти с качеством 2,3% серы. Проектом предусмотрено выделение отдельных грузопотоков для поставки высокосернистой и сернистой нефти по нефтепроводу «Дружба». При этом, содержание серы в потоке «Дружба-1» с конечной точкой в порту Усть-Луга составит 2,3% в количестве до 23 млн. тонн, а в потоке «Дружба-2» в направлении Республики Беларусь, Польши, Германии и т.д. с содержанием серы 1, 7%, в количестве до 73 млн. тонн в год. Экспортные поставки нефти через порт Усть-Луга планируется формировать ресурсами высокосернистой нефти с места рождений Татарии, Удмуртии, Башкирии и, частично, Оренбургской области. Механизм распределения долевого участия нефтяных компаний Российской Федерации в экспорте высокой серы в настоящее время прорабатывается в Минэнерго и, по нашему мнению, он должен затронуть всех участников нефтяного рынка, добывающих нефть данного качества. При этом я хочу отметить, что на наших встречах рабочих, которые регулярно происходят, очень сильно дается акцент, что нефти будут Башкирии, Татарии, но я бы так не сказал, потому что действительно существует значительная доля, которая формируется за счет и компаний «Роснефть», «Газпромнефть», «Лукойл» и других нефтяных компаний. В результате выделения отдельного направления транспортировки высокой серы на экспорт, из транспортной системы будет отвлечено порядка 23 млн. тонн высокосернистой нефти. Это улучшит качественные показатели нефти в схеме нормальных грузопотоков. На слайде 8 вы можете посмотреть, как это повлияет, в том числе и на основных экспортных направлениях, и на НПЗ Российской Федерации. По нашему мнению, реализация указанного проекта, приведет к стабилизации качества нефти на основных экспортных направлениях, улучшению качественных показателей нефти, перерабатываемой на НПЗ Российской Федерации, с одновременным увеличением выхода светлых нефтепродуктов и увеличением сроков межсервисных ремонтных установок на НПЗ Российской Федерации, что в конечном итоге несет достаточно большой экономический эффект для нефтяных компаний. Также реализация прроекта позволит увеличить поставки малосернистой нефти нефтяных компаний Российской Федерации в восточном направлении, а в России может появится новый сорт нефти аналогичный по своему качеству международным сортам нефти Kirkuk и Basrah Blend- иракский сорт нефти с показателем серы 2,1% до 2,3 %. И по предварительным расчетам затраты на реализацию данного проекта могут составить 2,5 млрд. рублей. Сроки выполнения данного мероприятия могут занять до года, с момента принятия соответствующего решения. Спасибо. 

Орлов:

Спасибо, Сергей Александрович! 
Дмитрий Андреевич Александров, начальник аналитического отдела Универ Капитал и, затем Наталья Алексеевна Шуляр.

Александров (Дмитрий Александров, начальник аналитического отдела Универ Капитал):

Спасибо. Я постараюсь максимально кратко изложить все. Основная проблема, с которой мы сталкиваемся здесь, это не какой-то разовый всплеск объемов высокосернистой нефти, а это ставший очень актуальным тренд, который складывался за многие последние годы. И учитывая, что ситуация и дальше будет только ухудшаться, решение надо принимать с одной стороны на уровне фактически государственного регулирования, исходя из того, что мы хотим иметь. Либо мы хотим стимулировать компании к максимальному экспорту, в том виде как это сейчас есть, то есть просто Urals единая смесь, и неважно какой будет в итоге дифференциал к Brent. Или же мы хотим как-то дифференцировать: либо объем и добычу отдельными компаниями, либо объемы переработки внутри страны также отдельными компаниями. Поскольку четкого, бесспорного сигнала нет, то приходится разобрать 2 варианта и здесь возникают очевидные риски. Та ситуация, которая складывается, если она будет усугубляться и дальше, приведет к тому, что по ряду направлений мы в течение 7 лет придем к содержанию серы порядка 1,8-1,81%, буквально к 2022 году, т.е. уже сверхвысокосернистой нефти. Это по Urals. Соответственно, мы заведомо будем оказывать сильное понижательное давление. Дифференциал к Brent будет увеличиваться, поэтому риски того, что мы будем и так иметь негативный эффект, все равно сохраняются. Спор о том, стоит ли, либо использовать введение банка качества, либо определенное налоговое стимулирование. На самом деле это разговор о том, хотим ли мы как-то перераспределить ту нагрузку, которая будет ложиться на всю отрасль в целом. Если мы фактически никак не увеличиваем объем внутренней переработки и утилизации серы, то фактически речь будет идти только об этом. Вариант экспорта по отдельному направлению высокосернистой нефти, сверхвысокосернистой нефти, в принципе позволяет, не ухудшая эту ситуацию, никак не влияя на общий объем денежных поступлений экспорта нефти создать ситуацию, при которой сама по себе Urals окажется в безопасности от дальнейшего ухудшения ее сернистости, от дальнейшего роста сернистости, выше критического уровня. А соответственно, мы фактически сохраняем на нынешнем уровне, тот обусловленный физико-химическими свойствами дифференциал к Brent. С другой стороны мы сохраняем от ухудшения, возможного, нашу нефть, идущую на восточном направлении. Поскольку увеличение сернистости по ESPO тут уже ставит под угрозу эталонные свойства именно этой марки, которая для нас, наверное, эпически важна с учетом разворота на Восток. Мы спасаем от ухудшения качества туапсинскую нефть, которая постоянно начинает забираться все в больших объемах для поддержания качества Urals, в связи с увеличением высокосернистой нефти там. Если действительно говорить о том, что за 2,5 млрд. рублей есть возможность создания подобной системы технологической связки, то здесь очевидно, что это нужно делать. С точки зрения государственного регулирования, наверное, надо задать вопрос: стоит ли использовать сложившуюся ситуацию, для того чтобы, испытать различные варианты налогового стимулирования, либо дестимулирования, по тем компаниям, которые подают в основном эту высоковязкую нефть. Либо это может быть стимулирование переработки внутри, либо это может быть ведение по отдельным участкам недр, скажем либо более тонкой настройки по НДПИ, либо налога на дополнительных доход, как раз именно по отдельным участкам. В таком случае, если для кто-то действительно ситуация складывается очень сложно, и кто-то будет очень существенно терять, из-за того, что основной объем его нефти будет идти по этой выделенной трубе, по выделенному экспортному каналу, и будет существенно больше дифференциал к эталону, то частично эту недополученную выручку можно будет компенсировать через механизм НДД. Я не знаю, обсуждалось ли эта тема как такой механизм или нет, но тем не менее здесь мне кажется это очевидный способ для того, чтобы проверить в целом будет ли эффективен механизм НДД и можно ли будет его нормально администрировать. Учитывая, что если это выделенный канал, то здесь все довольно просто и с точки зрения постоянного контроля, и по объемам, и по физико-химическим свойствам. В любом случае, когда мы говорим о том, что при выделении отдельного канала будет снижаться выручка за счет увеличения дифференциала, мы должны помнить, что под этот объем, а там больше 20 и в горизонте 2020 года порядка 30 млн. тонн. Это крупные объемы, которые сформируют определенный пул постоянных покупателей, постоянных НПЗ, поэтому любое падение по данному дифференциалу, я имею в виду денежные поступления, из-за падения, будет в принципе компенсироваться и ограниченным ростом выручки за счет сокращения дифференциала по Urals, пускай гораздо менее выраженным, но в принципе пропорциональным. И главное что будет постоянный пул тех покупателей, которые обеспечат гарантированный сбыт вот этой нефти идущей по отдельному каналу. Спасибо. 

Орлов:

Спасибо, Дмитрий Андреевич! 
Уважаемые представители нефтяных компаний, хотелось бы создать некий пул, услышать пул ваших выступлений, для того чтобы, сформировать представления о различных подходах о выделении потоков высокосернистой нефти.
Прошу Вас, Наталья Алексеевна!

Шуляр (Наталья Шуляр, главный редактор Нефтегазового журнала «ИнфоТЭК»):

Добрый день, уважаемые коллеги! Несколько кратких мыслей хотела бы высказать. Мы с «Транснефтью» работаем с 1993 года очень плотно. И вот эта проблема- создания банка качества, на протяжении почти уже 20 лет постоянно звучит, и понятно, почему она не решается. Но, тем не менее, если говорить со стороны нефтепереработки, то ухудшение качества нефти, безусловно, оказывает отрицательное воздействие на экономику нефтепереработки, это, присутствующие тут нефтяные компании подтвердят. Это требует и дополнительных сероочисток, гидроочисток и ухудшается количество серы в мазуте, который остается. В прошлом году мы произвели 80 млн. тонн мазута. Беспрецедентное количество мазута произвели в России, из которых почти 80% мы экспортируем, а внутри России остается только 16 млн. тонн. Но хочу сказать, что проблема ухудшения качества нефти при поставке на переработку, это не только российская проблема. Кто-то может, думает, что в остальном мире все хорошо, на самом деле это не так. Когда я в торгово-промышленной палате собирала представителей США, Китая и Евросоюза, представитель Китая сказал, дословно зачитаю вам фразу: «наметилась четкая тенденция ухудшения поставок нефти, особенно импортируемой нефти в Китай. Это высокая плотность, высокая вязкость, большое содержание шлаков, большое содержание серы, повышенная кислотность и нефтеперерабатывающая промышленность Китая сталкивается сейчас с огромными проблемами». Таким образом, это не только российский вопрос, но и вопрос вообще нефтепереработчиков. Теперь вот по поводу выделения в отдельный канал потока высокосернистой нефти, о чем говорил Дмитрий Андреевич- по поводу создания пула покупателей. Я третий раз выступаю и говорю вам третий раз, одно и то же: сломаны сегодня все стратегии и перспективы развития, которые компанией закладывались, на которые они ориентировались. Сегодня задача №1 для всей нефтеперерабатывающей отрасли, пересчитать все перспективные балансы, пересчитать европейские балансы по сортам нефти даже. Потому, что действительно европейские заводы смешивают нефть разных сортов на переработке, но за последние несколько лет 16 крупных заводов закрылось в Европе и нельзя это сбрасывать со счетов. Этот пул покупателей, который будет забирать эту высокосернистую нефть, надо посмотреть на него более пристально и внимательно. Без решения этой проблемы, без пересчета европейских балансов по нефти, по нефтепродуктам, мы не сдвинемся никуда. Мы не будем понимать вообще стратегию нашего поведения на мировом рынке. Поэтому я, Дмитрий Иванович, призываю - донесите это до высшего руководства, задача №1 сегодня. Спасибо. 

Орлов:

Спасибо. Вы преувеличиваете наши возможности, мы даем экспертную оценку в рамках нашего Экспертного совета, но надеюсь, что наша площадка заслужит авторитет и влияние, чтобы позволить донести то, о чем Вы говорите. Несколько слов о ситуации в экономике и проблеме качества нефти. О вызовах связанных с развитием мировой экономики, я кратко уже упомянул - наращивание добычи сланцевой нефти, возобновление нефтедобычи Ираком и Ливией, решение стран ОПЕК. Эти факторы во многом очевидны. Для удержания позиций на рынке России необходимо, это совершенно очевидно, в качестве одной из мер повышать качество нефти. Нефть, как известно, различается по своим химическим характеристикам. В зависимости от региона добычи, конкретного месторождения, можно получить «черное золото» различного качества. Для облегчения продажи на мировом рынке все нефти разделены на сорта, при этом как критерии взято 2 показателя: плотность и содержание серы. Лучшей, это известно, является нефть с низкой плотностью и с низким содержанием серы. Есть основные или маркерные сорта, являющиеся базой для расчета цен на все остальные и задающими тон, расчетными на мировых рынках являются Brent и WTI, кроме того мировая эталонная марка это и Dubai Crude. Сорт, который используется для установления цены на рынках персидского залива. 3 маркерных сорта и несколько обычных сортов. Из них в России производится 6, мы их знаем. Основной российский нефтяной бренд Urals, марка экспортной смеси, по которой до сих пор оценивается большая часть российского «черного золота», которая поступает на мировой рынок. Как получается, еще раз напоминаю, путем смешения тяжелой высокосернистой нефти Урала и Поволжья, преимущественно Татарстана и Башкортостана, представители нефтяных компаний, которых мы сегодня хотели бы услышать с легкой Западно-Сибирской нефтью с Siberian Light из Ханты-Мансийского округа. Из-за наличия большого количества сернистых примесей Urals считается не слишком качественным и продается с дисконтом к цене Brent. Факторы, которые способствуют повышению сернистости нефти. Они различны, диверсифицированы. Природные: старение месторождения, нефть приходится добывать из более глубоких слоев, ну и, кроме того, на одном и том же месторождении, это специалистам известно, нефть существенно варьируется по пластам. Экономические факторы: нефтяные компании увеличивают переработку малосернистой нефти, либо отправляют ее на экспорт, иногда минуя систему нефтепроводов «Транснефти». Кроме того снижаются и объемы переработки высокосернистой нефти. Здесь есть предположение, которое может стать причиной дискуссии. Вопрос: как увеличить качество российской нефти, чтобы не только дороже продавать ее за рубежом, но и получать более качественные нефтепродукты? 1) Создание раздельных потоков. Это вариант, который лежит на поверхности. Предусматривает, в том числе строительство отдельного трубопровода для высокосернистой нефти Татарстана и Башкортостана, что позволит вывести высокосернистую уральскую нефть из общего потока, увеличив цену на нефть российскую. Но есть и риски: цена строительства нового трубопровода, нет гарантий мгновенного улучшения качества нефти, которая пойдет на экспорт без нефти, добываемой в Башкирии и Татарстане. 2) Переориентация нефтеперерабатывающих заводов на переработку более сернистой нефти, есть ТАНЕКО, есть Самарские НПЗ. Переработка высокосернистой нефти должна быть выгодна и компаниям, которые ее добывают. При умелом подходе компания, которая добывает тяжелую нефть, может снизить свои потери, построив очистительные мощности, которые должны довольно быстро окупиться. В США возникла целая отрасль, где основные доходы компании получают от продажи серы выделенной в ходе переработки нефти. 3) Создание банка качества. Это известное решение, оно много раз предлагалось и обсуждалось, альтернатива банка качества «бэтчинг» (batching) - последовательная прокачка по одной трубе разных по качеству сортов нефти и нефтепродуктов. В каждом из американских продуктопроводах компании Williams, например, одновременно находится свыше 30 различных партий жидкости, которые не смешиваются. 4) Выравнивание качества нефти с помощью перенаправления высокосернистой нефти с западных направлений на восточные. Этот процесс уже происходит и позволяет улучшить среднее качество российской нефти. Главный минус решения, его непостоянный характер. Он фактически, только отсрочивает появление и создание более долгосрочных вариантов. Но и, кроме того, увеличение сернистости смеси ESPO которое идет на Восток, может помешать брендированию сорта. Все варианты имеют плюсы и минусы. Я намеренно пошел по пути такого обзора. В целом же необходим комплексный подход к решению вопроса повышения качества нефти, о котором и предлагается поговорить.

Предлагаю высказаться Петру Алексеевичу Дегтяреву, директору департамента трубопроводного транспорта и развития инфраструктуры компании «Роснефть». Перт Алексеевич, вы не можете пожаловаться на то, что различные точки зрения прозвучали, и представители нефтяных компаний высказываются после мнений, которые высказаны компанией «Транснефть» и сразу несколькими экспертами. Прошу Вас. Затем Радик Бадретдинович Давлетшин.

Дегтярев (Петр Дегтярев, директор департамента трубопроводного транспорта и развития инфраструктуры ОАО «НК «Роснефть»):
 
Спасибо, Дмитрий Иванович! Коллеги, на самом деле дискуссия интересная и вопрос очень острый и сложный. И хотим мы или не хотим, нам придется его решать. Можно как решается примерно сейчас, постепенно ухудшая все и дойдя до какого – то предела, когда нужно уже будет хирургическое вмешательство. Можно сейчас попытаться найти несколько решений, которые позволили бы найти выход. Если говорить о возможных направлениях, вы все здесь их озвучили. Выделения потока. По данному вопросу хотелось бы высказать точку зрения нашей компании, думаю она будет поддержана и другими нефтяными компаниями, для того чтобы принять окончательное решение, нам, нефтяным компаниям, для расчетов, необходимо более подробная информация. Мы об этом уже несколько раз говорили. Это данные о формировании самого потока, формирование схемы нормальных грузопотоков, прогноз информации по качеству нефти, что мы будем получать на наших нефтеперерабатывающих заводах. Здесь прозвучало увеличение выхода светлых нефтепродуктов, поэтому я бы хотел, чтобы вы правильно понимали. Это не только сера, но и важна плотность. Это два принципиальных фактора. Мы можем решить проблему с серой, но получить светлый нефтепродукт на НПЗ, соответственно получив данные по входу выходу для всех компаний, мы сможем сделать там свои прогнозы, оценки в том числе, и инвестиций для нефтепереботки. И для понимания бизнеса при экспорте нефти, т.е. посчитать выгоду, упущенную выгоду в том числе. В целом, как идею, мы поддерживаем внедрение отдельного экспортного потока, но для принятия окончательного решения, необходима более подробная информация. Мы бы хотели получить информацию либо от Министерства Энергетики, либо от «Транснефти». По увеличению переработки внутри Российской Федерации я считаю, что эту работу необходимо продолжать, с некоторой долей мотивации предприятий. В свое время такое решение было принято, как сказал Сергей Александрович, это ТАНЕКО, но видимо в какой-то момент, государство не до конца замотивировало ТАНЕКО либо не правильно сформулировало инвестиционные решения. Выделив 14 млрд. рублей на инфраструктуру, государство ничего взамен для себя или для системы не получило. И ТАНЕКО сегодня перерабатывает такую же нефть, как и Самарская группа заводов. Соответственно сейчас, я понимаю, речь идет о ТАНЕКО по второй очереди. Помощи со стороны государства ожидают. Думаю, было бы правильно, более четко сформулировать инвестиционное решение правительства, если они будут. Это касается и других групп компаний или заводов. Соответственно, какими-то преференциями или льготами при переработке сернистой нефти в местах ее нефтедобычи. Создание банка качества. Оно с одной стороны решает проблему компенсации для нефтяников, но не решает проблему качества нефти. Просто будет перераспределение денег внутри пула компаний, на выходе мы получи то же самое. Но, за исключением того, что может быть ряд компаний как «Татнефть», « Башнефть», которые сократят объемы нефтедобычи, чтобы уменьшить свои потери. Государство, скорее всего от этого больше потеряет, чем выиграет. Путь, наверное, не самый лучший. 
Перенаправление нефти на восток. Это тоже решение сиюминутное, оно даст какую-то отдышку в целом, но не решит проблему. Опять же, мы ухудшим еще одно направление, мы потеряем еще один премиальный рынок и все. 

Орлов:

Извините, хотел уточнить. Какой премиальный рынок потеряем? Вы о чем сейчас?

Дегтярев: Восточный, Козьмино. У нас сегодня нефть продается с премией. Все нефтяники идут в этом направлении и, соответственно, там достаточно хороший дифференциал. С точки зрения Европы, переработки высокосернистой нефти, я согласен с Натальей Алексеевной, есть некие риски, которые хотелось бы оценить. Но в то же время, есть примеры: «Газпромнефть» сегодня добывает на Приразломном нефть высокосернистую и продает ее с дифференциалом от 0 (Urals) до… скидки в несколько долларов на баррель, не буду называть цифру. То есть такой рынок есть. Вопрос его емкость, здесь необходимо провести определенную работу, будет ли он сразу на 23 млн., на весь объем, будет ли он на меньшее количество и будет ли он вообще. Это уже работа неких исследований. В любом случае, это решение позволит в целом улучшить ситуацию в нашей системе. И хотелось бы, чтобы наши нефтеперерабатывающие заводы, имеется в виду все в России, имели некие, такие правильные представления, не говоря о гарантиях, по качеству нефти в будущем, что будет в 2020-2025 и далее годах. Потому что это достаточно высокие инвестиции, капиталоемкие, долгосрочные и неправильно смонтированное поставленное сегодня оборудование, которое не будет способно перерабатывать высокосернистую нефть. Вот ошибка, которая приведет к каким-то другим уже последствиям. Спасибо. 

Орлов:

Спасибо, Петр Алексеевич, я думаю, сейчас мы услышим другую точку зрения.
Радик Бадрединович Давлетшин, начальник Департамента нормативно-правового обеспечения корпоративных программ ОАО «Татнефть» и затем Мусса Даудович Аушев.

Давлетшин (Радик Давлетшин, начальник Департамента нормативно-правового обеспечения корпоративных программ ОАО «Татнефть»):

Добрый день, коллеги! Действительно, проблема качества нефти существует у нас в стране, проблема не однолетняя и проблема комплексная. К сожалению, в последние годы задача несколько усложнилась и связано это с последними событиями, которые произошли и в отрасли и в мире целом. Это и снижение цены на нефть, и переоценка рубля, и те объективные причины, которые происходят у нас в стране, это старение месторождений, перенаправление определенных объемов низкосернистой нефти на восточное направление, и это связано с тем, что в последнее время у нас в стране не появлялось крупных НПЗ, а появлялись только мелкие НПЗ. Причем они появлялись в тех местах, где нефть очень низкосернистая, хорошего качества. При этом переработка достаточно неэффективная. ТАНЕКО, который здесь некоторыми выступающими неоднократно был, упомянут, это практически единственный на постсоветском пространстве комплекс, который отвечает последним требованиям в области нефтепереработки. У него средняя глубина, уже на данном этапе 74%, что выше среднеотраслевой. Соответственно, высокий выход светлых нефтепродуктов. И ближайшее время, глубина переработки будет соответствовать той, которая предусмотрена проектом. Что касается государственной поддержки, которая была оказана, совершенно верно Петр Алексеевич отметил, поддержка была оказана, но на объекты инфраструктуры, на переработку высокосернистой нефти, к сожалению, средств выделено не было и в связи с этим, мы перерабатываем ту нефть, которую заложили в проекте, с учетом той поддержки, которая была оказана. Относительно перспектив развития, мы рассматриваем возможность удвоения переработки на ТАНЕКО до 14 млн. тонн. И для решения проблемы с серой в системе, готовы принять на завод нефть с содержанием серы 1,9% . Сейчас мы перерабатываем нефть с серой до 1,8%. Если вы посмотрите какую нефть перерабатывают все НПЗ России, то только Сызранская и Башкирская группы перерабатываю нефть с такой серой или более высокой, все остальные перерабатывают нефть с серой меньшего содержания. Это связано с тем, что экономика действительно хуже и соответственно для того, чтобы стимулировать предприятия с другим уровнем серы, нужно иметь стимул, о котором Министерство энергетики уже на протяжении нескольких лет говорило и писало, что для создания центров переработки нужны госстимулы, но пока эти стимулы выработаны не были. Что касается выделения отдельного потока высокосернистой нефти. Как правильно упомянул Михаил Витальевич, в конце декабря было поручение: «рассмотреть возможность решения проблемы не ухудшения качества нефти на заводы, поставляемые на российские НПЗ». «Транснефть» получила это поручение и в результате выполнило его так, что предложила вариант улучшения качества нефти на российские НПЗ и на экспортные направления, а поручение было: «не ухудшение качества нефти на российские НПЗ за счет экспортных направлений». То есть задача была решена совсем другим способом. На последнем совещании, которое было 10 февраля, мы поставили вопрос, чтобы все таки посмотреть, как можно решить задачу, поставленную правительством или найти варианты решения. В частности то, о чем здесь упоминалось - пойти не реализационным путем, учитывая нынешние серьезные условия макроэкономические, а посмотреть инновационно, как возможно постепенно увеличить содержание серы в нефти и плотности. Потому что одновременно в том варианте что предложила «Транснефть» решалась проблема не только серы, но и плотности и посмотреть возможность постепенного увеличения содержания серы в нефти, для того, чтобы это с одной стороны это не снижало цену Urals на экспорте и позволяло компаниям перерабатывать ту нефть, которая у них предусмотрена, в соответствие со схемой нормальных грузопотоков и планировать свои инвестиции. Потому что все компании, в том числе и «Татнефть», подписали четырехстороннее соглашение, по которому мы обязаны выпускать определенную марочную продукцию с одной стороны и с другой стороны, выполнять определенные обязательства по строительству углубляющих установок. Что мы успешно и делаем. Что касается предложения по выделению отдельного потока высокосернистой нефти, хотелось бы отдельно отметить следующее. Внутри компании мы выполнили определенные экспертные оценки и пришли к следующим выводам, что если направить высокосернистую нефть в направлении Усть-Луга, как предлагает «Транснефть», в объеме свыше 20 млн. тонн, то в результате появится новый сорт нефти близкий к ценовым качествам и по характеристикам к Arabian Heavy. Причем этот сорт и этот объем будет распространяться не только на нефть Усть-Луга, но и на нефть Приморска, потому что это практически один регион. И по нашим оценкам, в результате дисконт к цене нефти составит около 40 долларов на тонну. Какие последствия от этого? Компании, которые будут направлять эту нефть, по направлению Усть-Луга теряют доходы. Эти доходы уменьшат прибыль этих компаний, и бюджет не дополучит налог на прибыль. Кроме того, при расчете НДПИ у нас учитывается цена на двух рынках, в том числе и на рынке, о котором я говорил, и в результате снижения цены на нефть на этом рынке произойдет снижение цены для расчета НДПИ и бюджет потеряет еще и по НДПИ. Компании, не получившие дополнительную прибыль, естественно будут иметь меньшую инвестиционную возможность. По нашим расчетам мы в год будем снижать добычи порядка на 3 млн. тонн. Это по обычной нефти. И, кроме того, мы приступили к реализации программы, единственные в стране, но не единственные в мире, по добыче сверхвязкой нефти. Сейчас в год мы добываем порядка 200 тыс. тонн и намерены в ближайшей перспективе добывать до 2 млн. тонн сверхвязкой нефти. Если произойдет выделение отдельного потока высокосернистой нефти и подтвердятся наши предварительные расчеты о снижении нашей доходности, мы вынуждены будем свернуть эту программу, и страна недополучит только сверхвязкой нефти порядка 2 млн. тонн ежегодно. Поэтому мы еще раз обратились к компании «Транснефть» 10 февраля, посмотреть вариант равномерного повышения содержания серы и плотности по всем направлениям экспортным, там есть достаточный запас. Мы со своей стороны готовы взять дополнительно 5 млн. тонн серы 1,9% на ТАНЕКО для переработки. С 2015г. у нас заработали новые фискальные условия, большой налоговый маневр, одной из задач которого является снижение неэффективной переработки. Неэффективная, это та, которую я упомянул, переработка на мини НПЗ, о которой здесь говорилась, которые фактически производят только мазут. Вследствие снижения этой неэффективной переработки у нас высвободится хорошая нефть, потому что мини НПЗ забирают нефть с максимумом серы 1,3%. Несколько сотен мини НПЗ, а нефти может высвободиться, если сбудутся те предположения, которые мы обсуждали, когда разрабатывали параметры большого налогового маневра, порядка 30 млн. тонн. Поэтому какая-то неизбежность сразу развеется. Спасибо. 

Орлов:

Спасибо, Радик Бадрединович! 
Есть реплика у Сергея Александровича Андронова.

Андронов:

Да, у нас дискуссия очень ярко развивается с компанией «Татнефть», хотя я в своем сообщении не обозначал эту компанию, как основного участника, который ухудшает качество в системе. Я уже сказал, что состав этой группы компаний, которые участвуют в формировании высокосернистого потока через порт Усть-Луга на сегодняшний момент действительно может формироваться за счет двух направлений. Первое направление - это пропорциональная сдача нефти высокой серы. Второй вариант - это пропорциональная ее переработка. На сегодняшний момент, если говорить по репликам компании «Татнефть», я бы хотел сказать следующее: суммарно на заводах ТАИФ и ТАНЕКО перерабатывается порядка 2,9 млн. тонн высокой серы, при том, что добывается в данном регионе высокой серы, это только компанией «Татнефть», 16,5 млн. тонн. Суммарно с прочими компаниями в этом регионе получается порядка 25 млн. тонн. Те задачи, которые перед нами стоят, это смотреть именно в перспективу, потому что, как вы говорите, посмотреть и растянуть это мероприятиями, при которых мы будем контролировать в достаточно долгой перспективе нефть в системе, это не даст должного эффекта, так как мы видим, что ежегодно увеличивается объем сдачи примерно на 3-3,5 млн. тонн и эффект от этого не будет виден. Да мы продлим действие этой проблемы на определенный период, но не более. Что касается вашей реплики, что реализация на 40 долларов и выше и т.д. я не готов здесь спорить, я только лишь смогу ссылаться на мнение коллег из других компаний, которое озвучили на данном совещании в Минэнерго. Их тестовые продажи нефти, схожего по качеству с нефтью высокой серы, показали, что разница между Urals и нефтью, которая продается с качеством 2,3%, составляет порядка 20 долларов на тонну. Плюс одним из очевидных факторов формирования цены является следующее, что для того чтобы достаточно экспертно говорить об уровне цены на данном направлении нужно иметь постоянный объем на определенном направлении и с гарантированным качеством. После этого можно будет говорить о какой-то справедливой цене на данный продукт. То же самое, мы помним, это было на примере нефти сорта ESPO на Козьмино, когда первые продажи этого сорта были без премии, но потом рынок был сформирован и сейчас этот сорт достаточно успешно продается, является одним из самых эффективных на уровне сибирской легкой нефти. Вкратце так, а если для цифр, я еще раз повторю: мы не обозначаем компанию «Татнефть» или «Башнефть» и другие компании как те, которые портят качество в системе. Мы еще раз говорим, что есть проблема и эта проблема только усугубляется, ее надо решать, а решать каким способом - постепенного выравнивания качества, банком качества и т.д. Это уже решение, которое будет приниматься государством. Нам было дано поручение как из вариантов сделать, в том числе, выработку, это выделение потоков. Мы эту работу сделали, представили все данные в Минэнерго, на сегодняшний момент они обрабатываются и по итогам этого будет принято какое-то решение. Спасибо. 

Давлетшин:

Можно мне ответить? 

Орлов:

По-моему реплика была у Игоря Юрьевича. Ну давайте.

Давлетшин:

Сергей Александрович, я поэтому и обозначил, что задача была поставлена: «не ухудшение качества нефти поставляемой на российские НПЗ». «Транснефть» ее решила по средствам улучшения качества нефти поставляемой на российские НПЗ, в том числе на экспортное направление, именно об этом я отметил. Что касается, вы говорите: «Давайте смотреть в перспективу», если смотреть в перспективу, то всегда надо смотреть и в историю, в ретроспективу, за счет, чьей нефти была построена вся система российская и советская? За счет нефти, добытой преимущественно в Татарстане.

Демин (Игорь Демин, советник президента ОАО «АК «Транснефть»):

Бакинскую можно еще вспомнить.

Давлетшин:

В том числе. Абсолютно верно. И поэтому сейчас, когда мы вступили в этап старение месторождения, начали смотреть, а за счет чего же у нас происходят ухудшения? За счет того, за счет чего у нас раньше были улучшения. За счет ровно этого ухудшения в том числе, понимаете? И поэтому принимать решения, если решение готово принимать государство да, тогда надо рассматривать систему комплексов, в том числе и совершенствуя налоговую систему, потому что у нас доходы получают компании разные, а НДПИ платят все от одной цены - Urals.

Андронов:

Я еще тогда реплику пущу, раз мы говорим об экономике поставок, не забывайте что транспортировка нефти с ваших месторождений, это говоря об экономике реализации ресурсов, компании регионов Татарии, Башкирии находятся в более выгодном положении, чем компании поставляющие нефть с западносибирских регионов. Потому что не факт, что транспортные издержки значительно ниже, этот фактор надо тоже учитывать.

Давлетшин:

Я с Вами согласен, но надо учитывать и то, что у нас добыча идет в густонаселенных регионах. Это тоже накладывает определенные требования и требует дополнительных издержек.

Демин:

Вы знаете, какая разница в стоимости транспортировки с Западной Сибири и от вас в район Усть-Луги? Примерно 1000 рублей на тонну. А если разница у нас, вы говорили 40 долларов на тонну, а на самом деле упоминали, это самые скромные цифры 20 долларов на тонну, на самом деле и 15 долларов на тонну. Если сейчас продают «колесную» нефть, наши коллеги в Усть-Луги. 15 долларов.

Давлетшин:

Это пробные партии, небольшие объемы, мы говорим об объемах в несколько десятков тонн.

Демин: 

Если пойдут большие объемы стоимость увеличится. 

Давлетшин:

Нет, не факт, наоборот, это идет пока дисконт, а там идет уже новый маркерный сорт. Это совсем разные вещи.

Демин:

Вот именно, новый маркерный сорт будет стоить дороже.

Давлетшин:

Не факт. Только что упомянули, что НПЗ закрылись.

Демин:

И дальше, вот Вы говорите, что 70 лет тому назад в баки танков заливали вашу нефть, благодаря этому выиграли войну, так я понял?

Давлетшин:

Не выиграли войну, а благодаря этому создана нефтяная отрасль.
 
Демин: 

Вы создали нефтяную отрасль?

Давлетшин: 

Да. 

Демин:

Ну хорошо, а можно сказать так, вот здесь в Подмосковье например нет нефти. Что на каждую скважину, которую Воробьев здесь, в Подмосковье, пробурит, надо давать дотацию что - ли? Из-за того, что там нефти нет. В чем логика-то? Хорошо, вам Бог послал сернистую нефть сейчас, Западной Сибири малосернистую, у кого-то вообще нет нефти. В чем логика того, что вам должны помогать? 

Давлетшин:

Нет, не помогать, мы не говорим о помощи.

Демин:

Вы говорите о том, что вам нужна большая доходность, она упадет. Но ваша доходность связана с тем, что вы отбираете деньги у остальных, вот «Роснефть» сидит, они оживили недавно крупный завод, о котором вы как-то забыли сообщить – Туапсинский. Правда ведь? Я слышал об этом.

Дягтерев:

Это вообще-то модернизация была.

Демин:

Фактически новый завод построили. Какая там модернизация. 

Дягтерев:

Ваша оценка, пусть будет так.

Демин:

Люди строят новые заводы, не только вы строите новые заводы, но вы говорите, что вы хотите взять с рынка 1,9% . Вы не с рынка хотите взять 1,9% вы хотите взять примерно 3 или 2,5 млн. своей серы и забрать из Западной Сибири, компаундировать, малосернистой нефти. Это будет не 1,9%. Вы опять возьмете малосернистую нефть с рынка, причем, хотите взять просто из трубы, не покупая даже ее. Вы, таким образом, опять «засериваете», извините, нефть. 

Давлетшин:

Вы считаете, если мы не возьмем, будет лучше, чем мы возьмем?

Демин:

Конечно!

Орлов:

Коллеги, мне кажется, сейчас произошел некий поворотный пункт в дискуссии, которая требует скорректировать ее ход. Я хотел бы подчеркнуть, что контекст великая вещь. Погружение любой проблемы в широкий контекст «от Адама до Потсдама» или в иной какой-то. Но, на мой взгляд, нужно хорошо себе представлять и контекст современной экономической ситуации и вызовов определенных, если стоит общая задача, связанная с увеличением поставок качественной нефти, то размазывание или «засеривание», как образно выразился Игорь Юрьевич, оно не коем образом эту задачу, понимаемую как перспективную, решить не в состоянии. Контекст должен быть, в моем представлении, современным. 

Мусса Даудович Аушев, начальник Управления транспортной логистики компании «Лукойл» и затем Тимур Эльдарович Каримов.

Аушев (Мусса Аушев, начальник Управления транспортной логистики компании «Лукойл»):

Добрый день, уважаемые коллеги! Действительно, сейчас многие компании, в том числе и наша, реализуют проекты вторичной переработки на своих заводах. И, как было отмечено, это действительно оборудование длительного изготовления, достаточно дорогостоящее и оно требует определенных гарантий качества, при поставках на заводы. Поэтому, мы в целом поддерживаем идею необходимости локализации сернистых потоков. Если исторически возвращаться к вопросам локализации качества. Давайте посмотрим, в 90-е годы у нас был Кременчугский, который потреблял серу, потом в свое время, у «Транснефти» была возможность выводить черед украинские порты на экспорт сернистые потоки, таким образом нивелировать общие показатели в целом по России. Поэтому то, что сегодня есть необходимость найти решение, либо выделенным экспортным потоком, либо увеличением серной плотности по всем экспортным направлениям. Это требует обсуждения и решения и с точки зрения экономики, и с точки зрения потребления. Давайте разберемся, действительно посмотрим, какое решение наиболее подходящее для всех участников, потому что в целом, мы понимаем, что поставлять на рынок качественные нефтепродукты для страны гораздо более прибыльно. Спасибо. 

Орлов:

Спасибо, Мусса Даудович!

Тимур Эльдарович Каримов, директор Департамента снабжения и реализации углеводородного сырья ОАО АНК «Башнефть»

Каримов (Тимур Каримов, директор Департамента снабжения и реализации углеводородного сырья ОАО АНК «Башнефть»):

Добрый день! Позиция нашей компании такова, что выделение отдельного потока высокосернистой нефти в настоящий момент, несколько не соответствует принципу равнодоступности нефтепроводной системы и ограничивает компании, которые вынуждены будут сдавать высокую серу в отдельный поток, в выборе направлений, что в свою очередь приведет к ограничению конкуренции со всеми вытекающими последствиями и с потерей позиций компаний на рынке. Учитывая современный технологический уровень европейских заводов, мы считаем возможным, увеличение содержания серы при прокачке в западном направлении, с сохранением текущего уровня стоимости, поскольку достаточно солидный запас по контрактным спецификациям, это вполне позволяет. Также как и компания «Татнефть», мы тоже вышли на цифру ориентировочно 40 долларов на тонну. У нас есть расчеты, и я бы сказал, что эта цифра может оказаться даже достаточно оптимистичной. Фактические потери могут оказаться выше, поскольку помимо дисконтирования чисто за счет изменения качественных характеристик мы можем столкнуться с тем, что оказываясь запертыми в одном направлении покупатели, могут начать давить на цену и диктовать свои условия. Здесь есть помимо чисто технического момента, который можно просчитать, еще и такой рыночный аспект, который предварительному просчету поддается с большим трудом. Снижение доходности реализации высокосернистой нефти, может привести к падению уровня добычи из-за нерентабельности ряда проектов по добычи нефти на текущих месторождениях. Инвестиционный проект, по которым был сформирован исходя из текущих условий и, соответственно, понизятся доходы бюджетов, как региональных, так и государственного. Как вариант, в этом случае, так же как и коллеги, мы считаем необходимым рассмотреть вопрос о создании специальных налоговых режимов для этих компаний, которые занимаются добычей высокосернистой нефти. Ну и как резюме, мы предлагаем использовать существующую схему нормальных грузопотоков, которая позволяет с учетом наличия по контрактным спецификациям, перенаправить возникающие излишки высокосернистой нефти на экспорт, в том числе в восточной направлении. Мы считаем, что это позволит в долгосрочной перспективе сохранить качество нефти на НПЗ России и не окажет негативного влияния на экономику, как государства, так и отдельных нефтяных компаний. Спасибо. 

Орлов: 

Спасибо большое. По поводу принципа равнодоступности и его нарушения Сергей Александрович Андронов, хотел бы прокомментировать.

Андронов:

Я хотел бы прокомментировать. Как я и говорил ранее, существует 2 варианта на сегодняшний момент заполнения возможного высокосернистого потока. Первый это пропорциональная сдача компаниями нефти систем и второе пропорциональные нефтепереботки, поэтому говорить, что кто-то будет ущемлен, я не вижу в этом проблемы. Спасибо.

Орлов:

Спасибо! Я бы напротив, заметил в каком-то смысле как внешний наблюдатель, принципу равнодоступности как раз противоречит принцип навязывания некоторыми компаниями или создания условий некоторыми компаниями. Когда их нефть, произведенная с качественными характеристиками, отличающимися в негативную сторону от основной, вынужденно принимается в систему. Я при этом подумал бы о том, равнодоступны ли в этом случае условия компаний, которые поставляют низкосернистую и более качественную нефть, и высокосернистую менее качественную нефть. Кто здесь ограничивается в доступе интересный вопрос. 

Андронов:

Я за свою историю работы в компании не видел еще писем от компаний «Татнефть», «Башнефть», о том, что: «коллеги, просим вас, обратить внимание, что ухудшающееся качество нефти поступающей на наши НПЗ». Зато, мы регулярно получаем такие письма от компаний «Роснефть», «Сургутнефтегаз», «Лукойл» и т.д. Это тоже проблема и нам как-то надо на это отвечать, и какие-то мероприятия приходится проводить, потому что по-другому быть не может. Правильно сказали представители «Лукойла», что действительно в нынешней ситуации, когда действительно идет реконструкция НПЗ, где оборудование в основном заказывалось на зарубежных предприятиях. Оно дорогостоящее, оно оплачивается в валюте. Придается громадное значение качеству нефти, поступаемой на переработку. И наша задача стабилизировать качество, где-то не ухудшить, а улучшить его, чтобы одним из эффектов, который будет достигаться при переработке нефти на НПЗ - это увеличение интервала ремонтов на НПЗ. Спасибо.

Орлов: 

Спасибо. 
Александр Анатольевич Корнилов, аналитик Альфа-Банка, затем Александр Сергеевич Ермоленко.

Корнилов (Александр Корнилов, аналитик Альфа-Банка):

Добрый день, коллеги! Я, как независимый эксперт, не хочу занимать у вас много времени. Выскажу несколько ремарок, так как по существу, было сказано очень много по поводу проблемы, проблема действительно назрела, она актуальная, она очень остро сегодня стоит перед индустрией. Первое. Как тут уже отмечалось необходимо проанализировать потенциальный рынок сбыта, коль скоро «Транснефть» хочет выделить отдельно высокосернистый поток нефти. Проблема старения месторождений, проблема ухудшения качества нефти стоит остро не только для России, она сегодня в мире превалирует. Сегодня в мире также растет количество и доля нефти с высоким содержанием серы. Соответственно нефтепереработчики жалуются не только в России, но и в других странах и частях мира. В этой связи, наверное, действительно необходимо проанализировать потенциальный рынок сбыта, сможет ли мировой рынок потребить тот объем нефти, дополнительный поток, который пойдет через Усть-Лугу, через Приморский, неважно, через какие направления. Это первый момент. Второй момент, действительно необходимо, прежде чем принимать решения, находится в постоянном диалоге с нефтяниками. Мы сегодня видели, что есть ряд компаний, «Башнефть», «Татнефть», которые достаточно негативно реагируют на подобные предложения. Их тоже можно понять. Эти компании не хотят стать некими «мальчиками для битья» в данной ситуации, очевидно, что необходимо разрабатывать какой-то механизм. Здесь тема отдельной дискуссии, как это должно работать. Наверное, есть масса вариантов, тем не менее, каким-то образом сгладить возможный негативный эффект от введения подобной меры для основных ключевых поставщиков высокосернистой нефти. Я говорю про выделение высокосернистого потока в отдельное экспортное направление. Третий момент, который для меня лично не совсем понятен, может быть, прокомментируете. Как, с точки зрения «Транснефти», выделение высокосернистого потока повлияет на схемы грузопотоков внутри системы «Транснефть»? Повлияет ли это как-то на объемы, на перекачку через «Дружбу», через Новороссийск и т.д.? Это тоже очень важный момент, который в свою очередь также может повлиять и на тот же самый дисконт цены Urals к Brent, о котором сегодня так много говорили. Вот, пожалуй, наверное, все соображения, которые на данный момент назрели. Спасибо. 

Орлов:

Спасибо! Может быть Сергей Александрович, по поводу как повлияет?

Давлетшин:

То есть это даст дополнительные доходы бюджету?

Андронов:

Во-первых, это слайд номер 8 моего доклада. Показано какая динамика произойдет. На Центральной группе НПЗ содержание серы изменится с 1,7% до 1,5%. На Киришском НПЗ это 1,3%, на Саратовском НПЗ до 1,5%, на Самарской группе НПЗ с 1,78 до 1,65%. Плюс мы достигнем стабилизации качества и не ухудшение его на основных экспортных направлениях. Это Приморск, Дружба, Новороссийск.

Давлетшин:

Вопрос от аналитика именно в этом заключался, как повлияет это на экспортное направление.

Андронов:

Качественные показатели изменятся.

Давлетшин:

А цена изменится? Она увеличится?

Корнилов: 

Я немного добавлю, мой вопрос относился скорее к объему перекачки нефти.

Орлов:

Речь шла об объемах и о качестве, а не о бюджетных преимуществах, хотя это тоже важно.

Андронов: 

Про объемы мы уже сказали, что объемы высокосернистой нефти 23 млн. тонн, которые могут быть прокачены по выделенному высокосернистому потоку. Рынок сбыта по нашим оценкам существует. Как уже называлось ранее, аналогичный состав по качеству достаточно успешно продается в Европе, они берутся в том числе для углеводородной смеси для переработки на НПЗ Европы. Что касается закрытия 16 НПЗ, то давайте будем честно смотреть. Данные НПЗ были закрыты из-за низких объемов переработки, связанной прежде всего со стоимостью нефти, которая была и самое основное, закрылись в основном те заводы которые не были модернизированы с учетом всех требований. Старые заводы, которые функционировали долгое время, но изжили себя, а средств с учетом общей экономической ситуации в Европе на модернизацию данных НПЗ не существует. Плюс не надо забывать что ситуация с выпуском нефтепродуктов с качеством Евро 5, который разрешен к реализации на рынках нефти стали производится заводами России и этот поток нефтепродуктов не уступает по качеству и создает некую конкуренцию, для НПЗ Европы и это тоже надо учитывать. 

Орлов:

Спасибо большое.

Алексей Тимурович Заитов, у Вас есть что-то дополнить по позиции коллег?

Заитов (Алексей Заитов, заместитель начальника Департамента нормативно-правового обеспечения корпоративных программ ОАО «Татнефть»):

У меня, наверное, нечего дополнить, начальник все сказал.

Орлов:

Я на всякий случай. 
Александр Сергеевич Ермоленко, партнер, руководитель корпоративной практики юридической фирмы ФБК Право. Нас здесь интересуют правовые аспекты. Спасибо.

Ермоленко: (Александр Ермоленко, партнер, руководитель корпоративной практики юридической фирмы ФБК Право):

Да, поскольку я обычно за юридическое направление в дискуссии отвечаю, то в данном случае, поскольку вопрос достаточно узкопрофильный, технологический, мне не так много есть что сказать. Большую часть разговора я просто сижу, учусь у уважаемых людей. Здесь затрагивается вопрос конкуренции, потому что добросовестная конкуренция, сохранение уровня конкуренции, это вопрос в большой степени юридический. Здесь, я бы сказал, впечатление мое такое: государство не сможет решить квалифицированно этот вопрос, поскольку даже если уважаемое экспертное сообщество и представители нефтяных компаний, не могут придти к единому мнению, то государство может решить этот вопрос только каким-то волевым усилием. Правильнее было бы нефтяным компаниям между собой договориться и предложить государству какое-то решение. Это первая мысль моя. Вторая мысль, что, наверное, со стороны государства, здесь было бы разумно не выбирать, опять же усилием воли, какое-то из этих решений, которые обсуждаются, а, возможно, субсидировать те компании, которые находятся в более уязвимом положении. Но субсидировать в каком смысле, или через налоговый маневр, но пока непонятно как это сработает, вроде бы цель хорошая, правильная, либо какими-то иными, экономическими опять же способами, стимулировать переработку и создания вот этих мощностей для переработки в тех регионах, в которых изношенные месторождения и нефть уже не так хороша, как была раньше.

Орлов: 

Спасибо, Александр Сергеевич!
Может быть, Александр Петрович Минеев, выскажитесь?

Минеев (Александр Минеев, профессор кафедры политической теории МГИМО):

Коллеги, я в первый раз, поэтому действительно больше учусь. У меня скорее вопрос. Говорится о том, что это общая тенденция, во всем мире месторождения стареют и на сегодня одни содержат такое качество добываемой нефти, а другие вот этакое. Но означает ли это, что эти старения и изменения качества в них одинаковые? И есть ли прогнозы? Как я понимаю, из первых слайдов презентации, этот процесс очень заметный, очень быстрый, и значит уже в среднесрочной перспективе, можно ожидать, что одни месторождения, которые ныне попадают в более или менее среднее качество, догонят те, которые сегодня в «плохишах» и наоборот? Есть ли такие прогнозы, экспертные оценки или нет? 

Орлов:

Спасибо, это интересный вопрос. Есть ли общая тенденция выравнивания качества? Сергей Александрович, прокомментируете?

Андронов:

Как мы показали в нашей презентации и докладе, что действительно такая тенденция присутствует, что на сегодняшний момент те месторождения, которые раньше добывали нефти с более низким показателем серы переходят в некую другую стадию выработки и идет ухудшение, в том числе и по сере, и по вязкости. И та динамика, как мы уже назвали, 3-3.5 млн. тонн, указывает на данный факт. Плюс нельзя забывать, что динамика открытий месторождений и разработки месторождений с низким показателем серы, на сегодняшний момент имеет долю сокращения, потому что все месторождения, которые открыты на сегодняшний момент, они достаточно известны. В дальнейшей перспективе мы не видим какого – то всплеска, который бы позволил резко изменить ситуацию в части улучшения качества в системе, путем подключения этих месторождений. Если они будут открываться, они будут открываться в восточном направлении, которое идет в направлении порта Козьмино и Азиатско-Тихоокеанского региона.

Минеев:

Простите, я, наверное, не очень удачно сформулировал вопрос, я уточню. Вот на сегодня есть какие-то месторождения A,B и C, которые признанно наиболее сернистые. Именно их добычу предполагается в каком-то из вариантов решения направить в тот самый поток, который пойдет на Усть-Лугу. Означает ли это, что через 5 лет, именно эти месторождения A,B и C будут наиболее сернистыми, или через 10 лет? Что, по-прежнему, именно они должны туда загонять, в этот самый сернистый терминал, свою нефть? Или будут какие-то другие, которые прогнозируемо через 10 лет станут не меньше, а может быть, более сернистыми, чем эти A,B и C? Вот мой вопрос. 

Андронов:

Давайте разделим поэтапно. Я понял суть вашего вопроса. На сегодняшний момент задача, которую поставило Минэнерго, это не ухудшить, а где-то улучшить качество сдаваемой нефти. Что будет в дальнейшем, как она будет изменяться, компания «Транснефть» обладает достаточной инфраструктурой, и в точке зрения логистических направлений, и сегрегации объемов нефти. Если, например, будет не хватать направления Усть-Луга, с объемом перевозки в 23 млн. тонн, с учетом ухудшения ситуации по качеству в системе, можно рассмотреть выделение других направлений. В том числе, как вариант переменной прокачки, например, в порт Приморск и выделении части парка под высокую серу. Но мы видим, что тенденция идет к ухудшению качества общей серы системы и нет прироста месторождений с хорошими показателями серы.

Давлетшин:

Александр Петрович, на Ваш вопрос ответит генеральная схема развития нефтяной отрасли, которая в настоящее время, проходит актуализацию до2035 года и, может быть, мы так что-то увидим по ресурсной базе. 

Орлов:

Дискуссия неожиданно разгорелась. 

Маргелов:

Я прошу прощения, что касается генеральной схемы то нам ее раньше 2016г. правительство не обещает.

Демин:

Мы ее разрабатываем, давайте подождем 2016 года. 

Орлов:

Давайте подождем 2016 года. Игорь Юрьевич, прошу Вас. 

Демин: 

Я просто хотел ответить на Ваш вопрос. Помните старую ремарку, Райкин говорил: «Каждый хочет вздохнуть кислород, а выдохнуть всякую гадость» Так вот, всякую гадость хотят выдохнуть в нашу систему. И все, сидящие здесь компании, это, в общем-то, и делают. То есть, если нефть хорошая малосернистая легкая они ее «колесами», минуя нашу систему, гонят. Ведь малосернистая есть нефть и в Татарстане, так ведь? И малосернистая нефть, например, как делится на старых Ухтинских месторождениях. Можно говорить, что Татарстан делал нефть России, а можно говорить, что Ухта делала нефть России. Там работает «Лукойл», который сегодня скромно промолчал. Но мы же знаем, что идет на Варандей. Какое качество нефти туда идет, и какое качество нефти в нас вливают. И никто за это никакой ответственности не несет. Вот в чем дело. И «Роснефть», которая нас поддержала, ведь они же тоже производят высокосернистую нефть 20 млн. тонн в год. Это тоже очень много. Понимаете, когда общая труба и общая безответственность и когда никто не заинтересован кроме нас, потому что мы отвечаем, перед заводами, за качество нефти и улучшения этого качества и происходит эта ситуация. Вот о чем мы говорим сейчас. Мы хотим, чтобы и Татарстан озаботился этой проблемой. Они озаботились проблемой «самоваров». Вы же об этом сказали. Мы искренне готовы за это расцеловать. Наконец-то нас они поддерживают в том, что вот эти вот малые НПЗ, которые вдоль трубы растут, как грибы, в прямом смысле этого слова, труба наша идет, и они вдруг появляются, нигде не регистрируются и гонят мазут никому не нужный. Это же громадный источник и для бюджета и для системы в целом. 

Давлетшин:

Это и правительство поддержало и поручило рассмотреть вопрос Ростехнадзору.

Демин:

Мы говорим об этом лет 8 примерно: «Снесите их, снесите их». Никому это не нужно, прямой ущерб бюджету. 

Давлетшин:

Совершенно, верно, мы же говорим, что это проблема комплексная надо ее комплексно решать. Мы не ищем причину, ищем следствие и пытаемся бороться со следствием. 

Демин:

Поэтому отдельная труба, я согласен с Вами, это ли не выход из ситуации, потому что первые письма которые «Транснефть» получала по поводу выделения трубы на серу, были из Татарстана, но правда им уже 15 лет. Мы из архива можем их вытащить и предъявить. Лисин собирал их в свое время. 

Дегтярев:

Я постараюсь все-таки ответить на вопрос товарища, который задал вопрос по качеству нефти, насколько она ухудшается. Я бы взял на себя смелость сказать, что на месторождениях это ухудшение идет, но абсолютно не теми темпами какие мы видим ухудшения в системе и это связано с причиной. Просто две цифры приведу. Примерно года четыре назад, в России перерабатывалось до 230 млн. тонн нефти, сейчас более 270 млн. тонн, соответственно увеличение на 60 млн. тонн нефтепереработки связано с отвлечением малосернистой, в лучшем случае сернистой и всплеск сернистой нефти в системе как раз произошел больше по этой причине, а не по качеству нефти с месторождений. Правильно, бороться нужно с разными следствиями, в том числе и с неэффективной нефтепереработкой. Об этом правительство знает, но у нас есть и другие федеральные органы, которые говорят о конкуренции, о защите бизнеса, сегодня их не слышу здесь, они говорят, что все должны иметь равный доступ к возможности перерабатывать нефть и производить то, что они производят в принципе, никому не нужное, но производят. Правительство должно принимать какие-то решения, популярные, не популярные. Проблема есть, ее надо будет решать, а не откладывать на потом. Проблема не рассосется. 

Орлов: 

Спасибо большое! В разных смыслах не рассосется проблема, это нужно понимать.

Павел Борисович Катюха, заместитель заведующего кафедры нефтегазотрейдинга и логистики РГУнефти и газа им. Губкина.

Катюха (Павел Катюха, заместитель заведующего кафедры нефтегазотрейдинга и логистики РГУнефти и газа им. Губкина):

Добрый день, уважаемые коллеги! Я с очень огромным удовлетворением прослушал всех выступающих. Как трейдер с двадцатилетним стажем, я с 1993 года занимался вопросами продажи нефти и нефтепродуктов на экспорт, к сожалению, констатировал: действительно рассматривается вопросы качества, количества и серы и содержания показателей, привязка к разным сортам нефти в частности Arab Light и Kirkuk, но глобальный вопрос все равно не решается. Мы вопрос не решаем с точки зрения все таки «а как мы ее будем продавать?» Действительно, вопрос что мы ухудшим, что мы улучшим. Вопрос с ESPO, вопрос с Urals. У нас, понятно, нет ни марки нового сорта нефти, у нас нет ни методологии. Мы привязываемся к Argus, Platts. Я поинтересовался, перед тем как идти сюда, созвонился с ребятами из Argus, Platts, вице-президентами и поинтересовался динамикой, они даже и не рассматривают. После того как мы решим технические вопросы, мы вернемся именно к ним, потому что у нас методологии нет. И абсолютно согласен с Натальей Алексеевной, выступления которой я неоднократно слышал, она говорит «пул покупателей», действительно, в конечном счете, высокосернистую нефть в порте Усть-Луга кому мы будем продавать, с какими дисконтами. У нас варьируется от 15-20 долларов до 40. И насколько, сегмент одного рынка ущемив, мы увеличим другой. Анализа рынка как такого и перспектив развития этого рынка, и роль России, в этой структуре, у нас нет. Понятно, что мы до сих пор, не смотря на то, что делаем, я считаю правильные шаги, и по ESPO и по выделению сернистого потока то, о чем говорили последние 25-30 лет. Но, к сожалению, на конечном этапе мы все равно не приходим к определенному консенсусу. И с точки зрения нефтетрейдинговой составляющей, как конечного результата работы всех звеньев и результатов работы многих специалистов у нас нет. И, к сожалению, до сих пор, насколько я знаю, и в «Роснефти», несмотря на слияние и переход высококвалифицированных специалистов, и в «Башнефти», и «Татнефти», все равно нет четкого понимания каким образом вот этот новый, некоторые назвали его маркерный сорт нефти, но он по определению не может быть маркерным, мы будем продавать. И даже, я считаю это наш минус, мы не посоветовались, хотим мы или не хотим, все равно мы будем к ведущим информационным нефтяным агентствам привязываться. Нашу энергетическую безопасность этот вопрос опять же не решит, тем не менее, я считаю, что комплексный подход, как вначале наших дискуссий сказал Дмитрий Иванович, должен быть. И именно в части комплексного подхода вопрос реализации более детального ценообразования и в части дисконтирования, и в части сопоставимости с разными сортами нефти и в частности возможностями выделения в качестве его, этот вопрос не поднимался. С моей точки зрения я считаю, что это наше некоторое упущение. 

Орлов:

Спасибо, Павел Борисович! Мы обсудили сегодня множество вопросов, связанных с качеством российской нефти и темой высокосернистой нефти. Редко, мне кажется, удается на одной площадке сойтись, высказать точки зрения и представителям системы транспортировки нефти и нефтепродуктов и жестким сторонникам улучшения качества нефти, и тем, кто нефть более сернистую, или с определенной степенью плотности поставляет в систему, и заинтересованного в новых решениях. Сегодня это случилось. Диалог произошел, и будем надеется, что этот диалог во-первых востребован, а во вторых будет продолжаться и в будущем при обсуждении других проблем нефтепроводной отрасли России. Большое спасибо, за дискуссию. Будем встречаться, я надеюсь, в Хабаровске.
Поделиться: