Стенограмма девятого заседания Экспертного совета ОАО «АК «Транснефть» «Перспективы изменения правил подключения НПЗ к системе магистральных нефтепроводов и их влияние на нефтяную отрасль»
17.03.14  17:36

Стенограмма девятого заседания Экспертного совета ОАО «АК «Транснефть» «Перспективы изменения правил подключения НПЗ к системе магистральных нефтепроводов и их влияние на нефтяную отрасль»

Версия для печати

Орлов (Дмитрий Орлов, председатель Экспертного совета ОАО «АК «Транснефть»)


Добрый день, уважаемые коллеги! Мы начинаем очередное заседание Экспертного совета компании «Транснефть». Наша тема сегодня «Перспективы изменения правил подключения НПЗ к системе магистральных нефтепроводов и их влияние на нефтяную отрасль». Мы часто исследуем здесь с вашей помощью перспективные и глобальные проблемы. Эта проблема весьма актуальна. Совсем недавно компания «Транснефть» и участники рынка сформулировали свою публичную позицию в письмах. Получилась такая большая «эпистолярная» история. Возможно, она сегодня еще прозвучит и об этом коллеги скажут. И, конечно, тема исключений из известного проекта-постановления Федеральной антимонопольной службы, в котором исключаются определенные пункты из регулирующих документов, кардинально меняющих ситуацию в сфере подключения НПЗ, прежде всего небольших, к системе магистральных нефтепроводов. Они в состоянии качественно и, по мнению многих аналитиков, негативно изменить состояние этого рынка. Этому сегодня и будет посвящено наше заседание. 

Михаил Викторович Барков - вице-президент ОАО «АК «Транснефть». 


Барков (Михаил Барков, вице-президент ОАО «АК «Транснефть»): 


Уважаемые коллеги, уважаемые представители прессы, друзья, я искренне рад в очередной раз открывать заседание Экспертного совета. Ну, открытие уважаемый Дмитрий Иванович уже осуществил. А я хочу высказать пожелание от руководства компании «Транснефть», и высказать собственное суждение. Первое, то, что наша площадка, которая уже стала традиционной, она явно прижилась и, на мой взгляд, будет существовать еще достаточно длинное время. И те темы, которые у нас периодически обсуждаются, они, как правило, исключений я не помню, становились предметом достаточно массового обсуждения в средствах массовой информации и, естественно, в Экспертном сообществе. По традиции я передаю наилучшие пожелания и приветствия от президента компании «Транснефть» Николая Петровича Токарева, который планирует на один из ближайших экспертных советов прийти лично. Я уверен практически, что это будет. И мы естественно об этом так же вас, коллеги, оповестим, потому что, конечно, уровень президента компании, он, естественно, поднимет и без того очень интересный, содержательный и авторитетный уровень нашего мероприятия. Будучи здесь по этой теме, в какой-то степени, «свадебным генералом», я, тем не менее, с вашего разрешения, выскажу несколько суждений, не претендующих на их верность. Здесь находятся специалисты, гораздо лучше разбирающиеся в этих вопросах, но, тем не менее, позволю, если Дмитрий Иванович не возражает, несколько суждений. Первое, у нас был и есть относительно недавно принятый, порядок подключения, который в принципе очень долго и серьезно прорабатывался и пробивался, и который явился определенным этапом в структурировании вопросов, как транспортировки нефти и подключения к НПЗ, так и в целом вопросов функционирования нефтяной отрасли. Порядок этот, на наш взгляд, взвешенный. Под этим порядком, который был утвержден по распоряжению Правительства, поставили свои визы многочисленные федеральные органы. Второй аспект это то, что уважаемые федеральные органы, в частности один из них, по прошествии совершенно небольшого периода, в общем-то, как уже было отмечено Дмитрием Ивановичем, предлагает практически революционные изменения в этот порядок. Более того, недавно состоялась в форме Поручения Правительства за подписью уважаемого вице-премьера Правительства, по аналогичной теме, которая предполагает, что тема будет развиваться, разрабатываться. То есть порядок уже ставится под сомнение, под вопрос. Вот как это может сказаться. Здесь будут, как я уже сказал, более профессиональные экспертные точки зрения озвучены, но, на мой взгляд, особенно в нынешней ситуации, любое серьезное изменение существующего порядка может сказаться, как и внутри страны, так и во вне страны, особенно с учетом той прекрасно осознаваемой нами непростой ситуации. И при том, что этот вопрос кажется узкоспециальным, узкопрофессиональным, на самом деле он может отразиться и на таких чувствительных сферах общественной жизни как борьба с коррупцией, потому что мини-НПЗ и, в особенности, их та худшая часть, и, к сожалению, большая часть, которую мы условно называем «самоварами», безусловно, влияют на это понятие. Скажется это на, в какой-то степени, взаимоотношения между отдельными компаниями и «Транснефтью». Это может сказаться в какой-то степени на наших международных обязательствах. И все это, в общем-то, говорит, во всяком случае для меня, о том, что тема эта гораздо шире узкоспециальной, и она выходит за рамки интересов «Транснефти» и нефтедобывающих компаний и компаний, которые претендуют на подключение к трубе. Я завершаю свое не экспертное мнение по обозначенной тематике. И пожелаю всем присутствующим интересного, содержательного обсуждения! 


Орлов: 


Спасибо, Михаил Викторович!  

Расим Фавасимович Мингазетдинов - начальник управления стратегического развития ОАО «АК «Транснефть». 


Мингазетдинов (Расим Мингазетдинов, начальник управления стратегического развития ОАО «АК «Транснефть»): 


Добрый день, уважаемые коллеги! Спасибо! Михаил Викторович почти уже все сказал, но немножко мы добавим и узкоспециализированные вещи расскажем. «Транснефть», как было уже сказано, осуществляет подключение нефтеперерабатывающих заводов к системе магистральных трубопроводов на основании Правил подключения нефтеперерабатывающих заводов к магистральным нефтепроводам и (или) продуктопроводам и учета нефтеперерабатывающих заводов в Российской Федерации. Далее я буду называть это «Правила», утвержденные Постановлением Правительства Российской Федерации от 21 декабря 2009 года №1039 с изменениями, дополнениями от 28 октября 2010 года и 20 июля 2012 года. Начнем с терминов и определений, данных в этих «Правилах». Определен объект подключения к системе трубопроводов – это завод. Теперь читаем, что такое определение завода. Это нефтеперерабатывающий завод, являющийся единым имущественно-технологическим комплексом, включающим сооружения, технологические установки, оборудование и обеспечивающим осуществление первичных и вторичных процессов переработки нефти, а также производство готовой продукции. Почему я подчеркнул «вторичных», потому что как раз вся основная масса, почти все мини-НПЗ, они без вторичных процессов переработки нефти осуществляют деятельность. Таким образом, нефтеперерабатывающие предприятия без вторичной переработки не являются заводом, а по сути своей является тем, что оно есть, тем самым «самоваром», не отвечающим элементарным требованиям безопасности и экологичности, единственная цель которого – получение максимальной прибыли  при минимальных вложениях. Необходимо пояснить задачу, выполняемую данными «Правилами» для системы магистральных нефтепроводов. Трубопроводы «Транснефти» являются единой системой, связывающей добычу нефти в России с ее переработкой и экспортом. По магистральным нефтепроводам транспортируется ежегодно около 490 млн. тонн нефти, и планирование грузопотоков по системе является основой функционирования всей нефтяной отрасли России в целом и компании «Транснефть» в частности. Предлагаемые же изменения в «Правила» сделают невозможным планирование грузопотоков по системе нефтепроводов. Поясню почему. На данном слайде вы видите схему нормальных технологических грузопотоков нефти. На самом деле схема - это таблица, которую утверждает Министерство энергетики Российской Федерации, с указанием величины содержания серы в нефти по направлению транспортировки. Как  видно на схеме, система трубопроводов имеет сложную структуру с несколькими узловыми точками, в которых сходятся множество потоков с разными параметрами нефти, причем это не только сера, но и плотность – это второй основной показатель качества нефти. А теперь рассмотрим пример нефтепровода, к которому хотят подключиться новые НПЗ. Вы видите, что в точке А, Б и В сходятся несколько потоков. Допустим, это от нефтедобывающей компании. Причем они все имеют разное содержание серы, разную плотность. Потом из этих точек А, Б, В,  несколько нефтепотоков сходятся в точке Г, которая с разными показателями серы, плотности. Дальше трубопровод Г, Д, Е, Ж, З – это трубопровод с подключенными НПЗ, уже существующими, известными, по которым уже известны объемы поставки, откуда нефть пойдет, какого качества и когда. Мы имеем еще подкачку в точке З. Это тоже некая нефтедобывающая компания. И конечный пункт, например, это порт. Таким образом, мы видим, что в случае подключения НПЗ №2, НПЗ №3 с неизвестным количеством и качеством нефти, (это то, что ФАС предлагает внести в виде изменений в «Правила»), мы не сможем планировать ни грузопотоки нефти по этому нефтепроводу, ни объемы и качество нефти на конце, в порту, ни так же качества нефти на уже подключенном нефтепроводе. То есть я хочу сказать, что данная информация, которая Постановлением запрашивается, касается не только объемов. Все, что отражено в Постановлении № 1039, информацию, которую должен предоставить нам НПЗ, это результат не наших, условно говоря «хотелок», а это опыт, накопленный «Транснефтью» за многие годы, переложенный именно в данное Постановление, которое долго готовилось, с большим трудом проходило, но все-таки Правительству его удалось принять. Таким образом, при отсутствии данных по поставке нефти на завод невозможно планировать транспортировку нефти по трубопроводам, так как не будет известно ни точное количество перекачиваемой нефти, ни тем боле качества. При наличии договоров на поставку, мы точно знаем куда, в каких объемах, и какого качества эта нефть пойдет в систему, и где, в каком количестве будет происходить отбор. В принципе, система планирования грузопотоков нефти по нашей системе базируется на трех основных стадиях. Это долгосрочное планирование на период свыше  3-10 лет, среднесрочное планирование – на период до 3-х лет включительно, и краткосрочное планирование на год, квартал, месяц, сутки. На каждом этапе планирования мы собираем с нефтяных компаний информацию по планируемым объемам добычи нефти, сдаче ее в систему к узлам учета и распределению по конечным пунктам. Особенно это важно на стадии среднесрочного и краткосрочного планирования, так как на этой стадии формируется вся хозяйственная деятельность компании, а инициатива ФАС сделают этот процесс, что называется «пол-потолок». Теперь перейдем непосредственно к НПЗ. В Российской Федерации уже существует 305 технологических объектов, имеющих лицензию на переработку сырой нефти. Учитывая тот факт, что в реестр внесено только 63 НПЗ, что означает, что 242 объекта работают на нефтяном сырье неизвестного происхождения. Источником получения нефти для указанных заводов, в частности является нефть, полученная в результате криминальных врезок в магистральные нефтепроводы. Ежегодно «Транснефть» выявляет до 200 несанкционированных врезок в магистральные нефтепроводы в Самарской, Иркутской, Ленинградской, Волгоградской, Ростовской областях, Республике Дагестан, Ханты-Мансийском автономном округе, Пермском, Краснодарском краях и других регионах. Потери нефти от незаконных врезок и посягательства на магистральные нефтепроводы, например, в 2011 году составили 53 тыс. тонн, в 2012 году – 61 тыс. тонн, в 2013 году – 59 тыс. тонн. Убытки от потери нефти, а так же в результате ликвидации несанкционированных врезок за этот период составили около 2-х млрд. рублей. Анализ преступных посягательств на магистральные нефтепроводы свидетельствуют о том, что в криминальном обороте нефти принимают участие и потребители нефти, подключенные к системе магистральных нефтепроводов, и производители нефти. Предложение ФАС по изменению «Правил» создадут предпосылки для учащения несанкционированных врезок в магистральные нефтепроводы и на конечном итоге сработают в пользу криминальных структур. В исполнении поручения президента Российской Федерации и Правительства Российской Федерации в 2010-ом году Федеральной службой по экологическому, технологическому, атомному надзору проведены инспекции мини-НПЗ с визуальным осмотром применяемого оборудования, проверкой документов предприятия. Из 108 проверенных мини-НПЗ лицензии на осуществление деятельности по эксплуатации взрывопожароопасных производственных  объектов отсутствовало у 20 организаций. Порядка 75% проверенных мини-НПЗ являются предприятиями с низкой угольной переработкой нефти не более 50%, не имеющими вторичные процессы переработки. Основными производимыми продуктами являются печное топливо, бензинная фракция, это растворитель нефраз и мазут. При этом практически весь объем переработанной нефти поставляется на экспорт в качестве сырья  для дальнейшей переработки за пределами Российской Федерации, или выпускается в виде некачественного топлива для внутреннего рынка. До 70% предприятий на момент проверки деятельности по переработке нефти осуществляли в режиме остановки. То есть нефтеперерабатывающие установки не работали. Результаты проверок мини-НПЗ также показали, что 90% мини-НПЗ не имеют необходимых средств контроля, управления  противоаварийной защиты, в том числе системы газового анализа для предупреждения пожаров, отсутствуют установки пожарной сигнализации, средства огнепреграждений системы пожаротушений, необходимые для предупреждения ликвидации пожаров. 80% мини-НПЗ не имеют материальных и финансовых ресурсов для ликвидации аварий и их последствий, связанных с возникновением пожароопасных ситуаций. Кроме того не созданы внештатные аварийно-спасательные формирования, отсутствуют договоры с профессиональными аварийно-спасательными службами на обслуживание в 63% организаций эксплуатирующих мини-НПЗ. 46% организаций не имеют договоров страхования ответственности за причинение вреда жизни, здоровью, имуществу  и других лиц и окружающей среде. Анализ материалов проверок показал, что большинство проверенных предприятий не имеют возможности производить высококачественную продукцию, устранить выявленные нарушения в виду отсутствия необходимых средств. Таким образом, на мини-НПЗ имеет место нарушение промышленной безопасности, условий лицензирования. Собственники предприятий, нацелены, как правило, на быстрое получение прибыли в ущерб безопасности жизни и здоровья как непосредственно работников предприятия, так и третьих лиц, а так же в ущерб экологической безопасности. Резюмируя вышеизложенное, последствиями внесения изменений, предлагаемых ФАС России, станут:  ущерб предприятиям нефтяной отрасли за счет увеличения криминальных врезок и посягательств на магистральные и промысловые нефтепроводы; ухудшение промышленной безопасности нефтяной отрасли и ухудшение экологической обстановки в регионах расположения таких НПЗ; невозможность планирования транспортировки нефти в соответствии со схемой нормальных грузопотоков; нерациональное использование систем трубопроводного транспорта «Транснефти»  и недополучение бюджетного и экономического эффектов функционирования нефтяной отрасли; увеличение предложения на рынке моторных топлив низкого качества; невыполнение положений Генеральной схемы развития нефтяной отрасли до 2020-го года и Энергетической стратегии развития России до 2035 года по повышению глубины переработки нефти. В конечном счете, это утрата регулирующей  функции действующих «Правил». Еще хотелось бы добавить о мини-НПЗ. Они существуют только благодаря налоговой политике: экспортная пошлина на мазут существенно ниже, чем на нефть. При поднятии этой величины деятельность мини-НПЗ станет нерентабельной. Я сказал 305 предприятий по переработке нефти в России - это явный перебор. У мини-НПЗ другая функция, они не нацелены на наполнение рынка качественными нефтепродуктами, а на максимизацию прибыли при минимальных затратах. В принципе, все.  


Орлов: 


Спасибо большое, Расим Фавасимович! Конечно же, логично выслушать точку зрения Федеральной антимонопольной службы. 

Дмитрий Николаевич Махонин - начальник Управления контроля ТЭК ФАС России. Прошу вас! Затем Петр Дегтярев. 


Махонин (Дмитрий Махонин, начальник Управления контроля ТЭК ФАС России): 


Добрый день, уважаемые коллеги! Спасибо, что вы нас пригласили на данное заседание. Во-первых, я начну с того, откуда появился этот проект Постановления, о котором мы сейчас говорим. Он появился, прежде всего, из-за того, что ФАС России, как и любой орган, который следит за той или иной функцией, контролем, рынками, обязан рассматривать любые обращения и заявления, которые поступают в его адрес. В данном случае инициативы были вызваны как Поручением Правительства, так и непосредственно обращениями проработать вопрос, связанный с рассмотрением правильности существующего механизма подключения к нефтепроводам. Я, к сожалению, не знаю присутствовали ли представители той компании, которые обращались в Правительство, ФАС России, по крайней мере выкладки этих писем были в раздаточных материалах, но если они отсутствуют, то, мне кажется, наше обсуждение будет наверное неполноценным, чего мы не добивались здесь.  


Орлов: 


Позволю одну реплику. Письма эти, конечно, хорошо известны. 


Махонин:  


Они хорошо известны, но мне кажется, мнение всех сторон выслушать было бы правильно. Ну, это мое мнение личное. 


Орлов: 


Здесь есть все стороны.  


Махонин: 


Да, если представитель есть, то это здорово просто.  


Орлов: 


За вами будет представитель «Роснефти» выступать. 


Махонин: 


Нет, я говорю о компании «Парк индустриальных технологий». 


Орлов: 


Я думаю, что представители небольших компаний, люди, которые отстаивают их интересы, тоже здесь выскажутся. 


Махонин:  


Просто здесь есть письмо этой компании, а представителя нет. Тогда не надо использовать материал, наверное. Работа эта вызвана, как я сказал, именно тем, что есть заявление, и мы по этому заявлению работаем, и рассматриваем определенные вопросы. Причем, хочу подчеркнуть, что мы всего лишь хотим понять мнения, не претендуя на то, что что-то мы делаем правильно, и эта площадка говорит о том, что мы обсуждаем процессы, которые происходят. Самым важным для нас является выслушать аргументы сторон, чтобы действительно понять навредим мы или не навредим, потому что, упаси нас Бог, навредить такой отрасли как рынок нефти, нефтепродуктов Российской Федерации. Исходя их того, что я на сегодняшний момент услышал, я так и не понял, забегая вперед, весомых аргументов того, почему мы делаем это неправильно. Объясню, почему и по порядку, исходя из той презентации, которую сейчас увидел. В начале презентации нам было процитировано определение, что такое «завод» и как лицо или субъект может подать заявку, с намеком на то, что, собственно говоря, мини-НПЗ не является заводом. Но, коллеги, мы это не оспариваем. И сразу же посыл о том, что мы какие-то мини-НПЗ, которые полукриминальные, хотим подключить к трубе. Мы вообще не рассматриваем их. Я не знаю, откуда возникли такие мысли, что инициатива ФАС направлена именно на этот процесс. Мы говорим о том, что есть правила, которые говорят, что такое «завод». Это производство вторичной переработки нефти, и больше ничего мы не хотим менять. Мы не говорим о том, что те «самовары», которые просто получают мазут и осуществляют первичную переработку, должны быть подключены к системе «Транснефть». Совершенно нет, об этом и речи быть не может. Поэтому совершенно поддерживаем определение, которое звучит в тексте «Правил» подключения. Завод – это предприятие, которое занимается, в том числе, и вторичной переработкой нефти. Теперь, нормальная схема грузопотоков, о которой нам говорят. Но опять же, может быть вопрос на обсуждение, потому что мы не понимаем, как «Правила» подключения напрямую влияют на нормальную схему грузопотоков нефти по системе «Транснефти». Почему? Потому что есть отдельный документ, который утвержден Постановлением Правительства №218 от 29 марта 2011 года, который регулирует процесс транспортировки нефти и нефтепродуктов по системе «Транснефти». И в этом документе достаточно четко и подробно регламентирован процесс планирования краткосрочных, среднесрочных, квартальных, полугодовых, годовых графиков транспортировки нефти. Механизм этот там прописан вместе с утверждением этих графиков со стороны Министерства энергетики и лиц, участвующих в процессе транспортировки. Поэтому процесс подключения какого-то объекта к системе «Транснефти» совершенно отдельный от процесса транспортировки на него какого-то сырья. Поэтому мы еще раз, повторяюсь, не понимаем, как это на процесс может повлиять. Теперь незаконные врезки. Вот нам тоже непонятно причем здесь наличие незаконных врезок и изменения, которые мы предлагаем. Объясню почему. По крайней мере, отчего существуют, как мне кажется, незаконные врезки? От того, что если мы возьмем процесс переработки этой нефти, определенные лица не имеют права нормальной возможности получить какой-то продукт. Нефть - это электрическая энергия, любые незаконные подключения к любым сетям. В данном случае мы говорим о том, что мы снимаем какие-то определенные барьеры для подключения. Мы говорим, что компания «Транснефть» получает нормальное взаимодействие с лицами, которые хотят подключиться. Еще раз подчеркиваю, что мы не говорим и не ведем речь о мини-НПЗ, криминального, полукриминального или другого характера. То есть мы говорим о желающих нормально, легально вести свой бизнес, преследуя определенные правила. Далее, мы говорим, как аргумент против, о низкой глубине переработки этих НПЗ, об экологии и так далее. Я себе опять позволю напомнить, что в действующих «Правилах» подключения говорится о том, что подключиться может НПЗ, который имеют глубину переработки более 70%. Поэтому говорить о том, что мы хотим подключить НПЗ с долей переработки 30-40% речи быть не может. Мы эти правила не трогаем, они существуют в неизменном виде, как оно есть. И теперь мы говорим об экологии и еще каких то вещах. Понятно, что есть действующее законодательство, которое говорит о классе использования нефтепродуктов на территории Российской Федерации. Понятно, что есть законодательство и органы в виде Ростехнадзора, Ростехрегулирования, Росстандарта, Прокуратуры, Правоохранительных органов, которые следят за процессом переработки. И поверьте, я, по крайней мере, это точно знаю, что проблемы существуют и с заводами, которые принадлежат к вертикально-интегрированным компаниям. И, кстати, глубина переработки их не всегда достигает даже 70%, далеко не всегда. И в данном случае будет известно, что на сегодняшний момент по поручению Правительства органы рассматривают процесс подписания, так называемого четырехстороннего соглашения с мини-НПЗ, этот процесс идет. Это говорит о том, что на сегодняшний момент, по крайней мере, по мнению Правительства Российской Федерации, есть необходимость проработки вопроса подписания четырехстороннего соглашения с этими мини-НПЗ. Причем, опять же подчеркну, мы своей инициативой вот эти «самовары» вообще не берем, мы их не трогаем никак. Дальше относительно такого момента. Мы на самом деле должны с вами понимать, что жизнь не стоит на месте. Практика и опыт работы Федеральной антимонопольной службы на рынке нефти и нефтепродуктов говорит о том, что рынок является олигопольным, состоит из вертикально-интегрированных компаний, которые имеют производство, переработку нефти и реализацию ее по разным каналам, в том числе на всех сегментах рынка, оптовых, розничных и так далее. На сегодняшний момент  усилиями Правительства делается очень многое, для того, чтобы создать какие-то процессы конкуренции на данных рынках. О чем я веду речь. Это разделение видов деятельности вертикально-интегрированных компаний, и компании сами это декларируют в своих торговых политиках, которые утверждаются  ФАС России. Например, такая компания как «Газпромнефть» продекларировала разделение видов деятельности. Сейчас вопрос рассматривается компанией «Лукойл». Когда это произойдет, это вопрос другой. Но, тем не менее, мы говорим о том, что в данной сфере должна быть конкуренция по производству нефтепродуктов, конкуренция по добыче полезных ископаемых, конкуренция по реализации. На сегодняшний момент очень много сделано для развития биржевой торговли.  


Орлов: 


В силу того, что это все-таки вторично. 


Махонин: 


Это очень важно. Потому что я хочу задать вопрос. Что мы будем делать, когда через полгода у нас будет развита биржевая торговля нефтью?  


Орлов: 


Все проблемы нефтяной отрасли мы сейчас огласить не можем разобрать. Мы обсуждаем подключение НПЗ, упрощение которого вы предложили. 


Махонин: 


Это важно, потому что какие 3-х летние договоры по поставке нефти мы будем рассматривать, если я купил нефть на бирже? Я просто не понимаю, что дальше мы будем делать.  


Орлов: 


Извините, что прервал вас. И если можно завершайте, потому что у нас есть регламент. 


Махонин: 


Да, я последнее скажу. Что касается позиции нефтяных компаний и этих трехлетних договоров. Может быть, сегодня представители компании еще скажут. Есть письма, которые розданы об отказе заключения трехлетних договоров. Если в принципе этих отказов не было, мы бы, наверное, сказали, что заявитель бы сейчас подключился к этой системе «Транснефти» и все было бы в порядке. Но компании все отказали. И теперь вопрос. Они отказали почему? Потому что есть техническое обоснование или они просто не хотят нового игрока на рынке? Если это так, то пускай попросту мне ответят компании,  давайте рассматривать опять же в рамках закона о защите конкуренции «злоупотребление доминирующим положением». Мы рассмотрим дело, наложим соответствующие штрафы. Проблем нет. И сейчас мы этот вопрос просто снимем. Поэтому еще раз, подводя итоги,я хочу сказать, что я не понял каких-то аргументов в противовес этой позиции, о которой сейчас говорит ФАС России. Причем подчеркну три раза. Мы не хотим способствовать никакому криминальному бизнесу, и мы готовы обсуждать и вести аргументированную беседу. 


Орлов: 


Дмитрий Николаевич, у меня два вопроса, и мне кажется, что участники рынка заинтересованы в достаточно простых лапидарных ответах на них. Первый вопрос: какой массив обращений, информации, экспертных заключений вы использовали для внесения этих изменений? Кроме обращения этой небольшой компании, которую Вы упоминали. 


Махонин: 


Во-первых, нам вообще юридически формально достаточно одного обращения. Я так понимаю, ответ этот не устроит, поэтому я скажу, что на протяжении последних 10 лет ФАС России ведет постоянный мониторинг деятельности нефтяных компаний. 


Орлов: 


Но сейчас это одно обращение. Правильно? 


Махонин: 


Значит, это совокупный анализ рынка, который мы ведем. Это количество более 200 дел о нарушении антимонопольного законодательства, которые у нас рассматривались за последние 3-4 года. Это проверка компании «Транснефть», которую мы провели совершенно недавно и так далее. Это много объемов. И при этом надо сказать, что мы говорим, что наше мнение не единственное. Например, такое министерство как Министерство экономического развития считает, что вопрос этот тоже целесообразно рассматривать и говорить о нем. 


Орлов: 


И второй вопрос. Вы говорите о том, что есть некие мини-НПЗ, которые производят качественную нефть. Но, на ваш взгляд, неужели не существует зависимости между НПЗ «самоварного типа», врезками и ухудшением качества нефти- ростом сернистости, ростом мазута? Это же очевидные все вещи, разве нет? Из вашего выступления у меня сложилось ощущение, что нет представление об этой очевидности. 


Махонин: 


Я попрошу меня внимательно понять и выслушать. Я не утверждаю, и мы не утверждаем о том, что нет прямой зависимости между врезками и нелегальной работой независимых НПЗ. Совершенно есть. Мы говорим о том, что на сегодняшний момент есть, или появится, нормальный прозрачный субъект рынка. Он подключается в соответствии с теми процедурами, которые сейчас прописаны, при этом его отличие от вертикально-интегрированной компании, которая беспрепятственно может получить доступ к системе «Транснефть», заключается только в одном. У него нет собственного месторождения нефти. При этом нефть она может у той же компании купить на бирже. Сейчас этот процесс происходит. У нас на бирже уже продано уже 1,3 млн. тонн нефти за 2013 год.  


Орлов: 


Вы исходите из того что эта нефть будет не ворованная, грубо говоря, а биржевая.  


Махонин: 


Совершенно верно. 


Орлов: 


Значит, Расим  Фавасимович хотел вставить небольшую реплику, и затем уважаемые представители «Роснефти». 


Мингазетдинов: 


Да, если можно еще вернуть презентацию немножко. Начнем с конца. По поводу заводов, которые не входят в состав ВИНК. У нас 26 организаций обращалось, насколько я помню, с момента ввода Постановления. В общем, я хочу сказать, что 6 заводов это «Уралнефть», «Нефтегаз индустрия», «Томскнефтепереработка», «Новошахтинский завод нефтепродуктов», «Ильский НПЗ» – они не входят в состав  вертикально интегрированных нефтяных компаний. Тем не менее, они предоставили все необходимые данные в соответствии с Постановлением, и мы им выдали технические условия подключения, поэтому как-то странно говорить о том, что мы никому ничего не даем, только с ВИНК работаем. Это не так. Это первое. Второе. Раз уж Вы сами упомянули «Паркинтех». Если вы внимательно смотрели на их материалы, они хотят подключиться именно с низкой глубиной переработки, то есть все практически мини-НПЗ заявляют об этапности так называемой. То есть первый этап, грубо говоря, это ставится АВТ, то есть это Атмосферно-вакуумная перегонка нефти, которая получает мазут и бензин. Потом, когда накопятся деньги на строительство вторичной переработки, после этого будет второй этап. Но никаких сроков не определено. Вы упомянули о четырехстороннем соглашении с этими мини-НПЗ. Во-первых, материалы нам тоже пришли из Правительства. ФАС сама отказалось от подписания этих четырехсторонних соглашений с мини-НПЗ. Так как сказало, что мы не монополисты, мы ничего не знаем. И скажите мне, пожалуйста, даже с теми мини-НПЗ, с которыми подписано четырехстороннее соглашение, какая-нибудь ответственность есть за неисполнение? Поэтому декларировать эти мини-НПЗ могут все, что угодно. И я еще раз говорю, что это в основном стадии. Первое – АВТ, накопление денег и потом может быть мы поставим вторичную переработку. Это вот так и есть. По поводу, как это отражается на планировании наших грузопотоках, я вам все это наглядно там объяснил. То есть мы запрашиваем у нефтяных компаний на 3 года вперед объемы сдачи нефти и распределение ее по направлениям, мы знаем с каких узлов учета нефти к нам придет эта нефть, и откуда она выйдет по годам, поэтому, не зная, куда пойдет нефть, мы не сможем планировать. На самом деле мы, если уж зашла речь об изменении правил, в принципе готовы даже рассматривать вопрос об ужесточении правил. Наоборот, требовать подтверждения и более 3-х лет, и готовность к моменту пуска НПЗ мощностей по вторичным процессам переработки, и рассматривать вопрос о невключении в систему действующих НПЗ, которые не соответствуют требованиям правил. 


Орлов: 


Спасибо, это важным момент, который прозвучал. Мне кажется, он важен для хода нашей дискуссии. О том, что заявки, которые идут от мини-НПЗ, в них не фиксируется значительная глубина переработки, речь идет об этапности. Это, к сожалению, массовый процесс. 


Петр Алексеевич Дегтярев - директор департамента трубопроводного транспорта и развития инфраструктуры ОАО «НК «Роснефть», пожалуйста. 


Дегтярев (Петр Дегтярев, директор департамента трубопроводного транспорта и развития инфраструктуры ОАО «НК «Роснефть»):  


Коллеги, еще раз добрый день! Из доклада Дмитрия Николаевича я услышал основную цель предложений ФАС - это снятие барьеров и развитие конкуренции. При этом не услышал, честно говоря, анализа. Достигнем ли мы вот этих целей снятием барьеров? На сегодняшний день подключение регулируется Постановлением Правительства №1039 при этом как сказал Расим, Минэнерго ведется реестр, включено 63 НПЗ, в том числе 35 заводов со статусом «введен в эксплуатацию», из них 12 НПЗ выпускает топливо, не отвечающее требованиям технического регламента Таможенного союза. Ничто не мешает при этом им получать те преференции, которые существуют в нашей стране за счет пошлины. Один завод строящийся, 27 проектируемых. При этом, как коллеги подчеркнули, все заводы, входящие в структуру ВИНК, осуществляют модернизацию и строительство мощностей, в том числе подписав четырехстороннее соглашение. Да, Вы частично правы, что ряд заводов не имеет глубины 70%, оно к этому идет. И компания «Роснефть» на каждом из своих заводов тратит более 100 млрд. рублей, и те сроки, которые обозначены в соглашении, они реально достижимы. 


Орлов: 


Сто миллиардов в течение какого времени? 


Дегтярев: 


Всего периода модернизации. Если мы говорим именно о модернизации мощностей, не строительстве новых заводов, а вклад в уже существующий завод. Это позволит увеличить выпуск качественного топлива. Вы уже озвучивали цифры, что «Ростехнадзором» в период проверок 2011-2012 годов было выявлено более 30 мини-НПЗ. Из них только 33 мини-НПЗ представляет отчетность в ЦДУ ТЭК. И на этих мини-НПЗ в 2013 году было переработано более 10 млн. тонн нефти. При этом вся продукция, произведенная на этих мини-заводах, не отвечает требованиям технического регламента Таможенного Союза. Было несколько вопросов, на которые я постараюсь коротко ответить. Особенности осуществления государственного контроля за соблюдением требований технических регламентов и стандартов работы НПЗ. Отсутствует на законодательном уровне ограничение по производству топлива, не отвечающего требованиям технического регламента. Существуют законодательные ограничения по реализации топлива на территории Таможенного Союза. Здесь нельзя продавать топливо, не отвечающее требованием класса. Но должный контроль, как опять-таки коллеги сказали, за реализацией топлива на внутреннем рынке не налажен. Контрафакт присутствует, как только отъехал за МКАД. В том числе с использованием топлива ВИНК, имея сертификат на одну тонну, продается 5 и более. Думаю, спецслужбы будут разбираться с этим. Какое отражение, предлагаемое ФАС, правил подключения, окажет на деятельность и прибыли ВИНК? Могу сказать, на прибыль ВИНК плюс-минус или скорей всего нейтрально. А серьезные потери понесут бюджеты всех уровней, а также потребители и экология из-за некачественных продуктов. Теперь по экономическим последствиям. 


Орлов: 


Извините, я прерву вас. А как вы можете оценить потери бюджета? В каких цифрах? 


Дегтярев: 


Я продолжу. Экономические последствия новых правил подключения НПЗ к системе магистральных нефтепроводов. Потери бюджетных поступлений, я только сейчас говорю о той официальной цифре, 10 млн. составляют в зависимости от стоимости барреля, от 150 до 250 долларов с каждой тонны переработанной нефти. Это 2-3 млрд. долларов в год. Это без учета, как Вы говорили криминальных операций, всевозможные врезки, хищение, воровство. Я вывожу в сторону, я пользуюсь только официальной статистикой. Влияние предполагаемых изменений и правил доступа НПЗ к магистральным нефтепроводам на качество топлива. Значительно увеличится выпуск некачественного топлива и увеличится реализация контрафактного продукта на внутреннем рынке. Если бы были здесь представители Росстата и ЦДУТЭК, когда они сравнивают между собой несколько цифр, у нас получается 2-3 млн., не знаю Евгений Александрович подтвердит, опровергнет меня, контрафактного топлива, которое гуляет у нас внутри страны. При этом не оплачивается акциз, государство теряет, бюджеты всех уровней теряют. Ну, я не говорю уже об экологии и потребителях, которые ремонтируют свою машину. Опять же справочно, наверное, все об этом знаете, в 2013 году было добыто 523 млн. тонн нефтяного сырья, переработано около, нет точной статистики, 270 млн. тонн, отгружено на экспорт более половины произведенной продукции. Мы снова возвращаемся к барьерам и развитию конкуренции. При этом опять же не открою ни для кого секрет, что ценообразование на внутреннем рынке, оно регулируется иными способами, или иными инструментариями. В основе лежит экспортная альтернатива, это касается в принципе и нефти. Стоимость нефти также определяется по экспортной альтернативе. И пошлины, которые регулируются государством, и, соответственно, сколько бы у нас не было заводов, больших, малых, у нас цена будет зависеть от экспортной альтернативы и тех регулируемых величин пошлины, которые устанавливает государство. Ну и еще желание заработать больше либо меньше. Соответственно, предложения ФАС не приведут к достижению цели, а нанесут достаточно серьезный урон, наверное, всем бюджетным поступлениям. Спасибо! 


Орлов: 


Спасибо большое!  

Игорь Николаевич Кацал – заместитель вице-президента компании ОАО «АК «Транснефть». Я хотел бы вот какой вопрос сформулировать для уважаемого нашего выступающего и других коллег. Вот это четырехстороннее соглашение, о котором Дмитрий Николаевич говорил, насколько это реалистичная инициатива, и насколько она действительно сможет регулировать рынок и доступ к нему. 


Кацал (Игорь Кацал, заместитель вице-президента ОАО «АК «Транснефть»): 


Ну, я на этот вопрос отвечу, наверное, в конце своего выступления. Я, в общем-то, всегда свои выступления сопровождаю цифрами, потому что с цифрами спорить сложно. И предлагаю присутствующих экспертов и средства массовой информации обратить внимание, на каком фоне предлагается проводить изменения в существующие уже нормативные документы. Существующий порядок, который определен постановлением №1039 был принят в конце 2009 года. Поэтому те цифры, которые мы приводим, начиная с 2010 года, они красноречиво говорят о чем? Даже существующий порядок, который был направлен на регламентацию, на упорядочивание работы с коммерческими сообществами, которые принимали для себя решения вкладывать в нефтепереработку, не повлиял в значительной степени на увеличение переработки на рынке Российской Федерации. Мы намеренно уходим в этих цифрах от понимания мини-НПЗ. Если раньше считалось, что мини-НПЗ это 500 тыс. в год, ну миллион, то на сегодняшний день цифры совершенно другие. Последние проекты новых заводов, поэтому мы их вывели вот таким образом не входящих в структуру вертикально-интегрированных компаний и в структуре этой, как вы видите, есть два направления. Одни – это подключенные к трубопроводу заводы, в том числе в основе своей это, как правило, все новые заводы, подключенные к системе или обеспечиваемые из системы в XXI веке. Не те, которые были построены раньше и входили и сейчас входят в состав перечня стратегически важных объектов, определяющих обороноспособность нашей страны, а это новые, которые в соответствии с новым законом «О развитии конкуренции» расцвели на рынке нефтепереработки. И как вы видите поставки железнодорожным транспортом. Так вот если посмотреть в целом на 10 млн. уже выросли объемы поставки. Если они были в 2010 году, если с 2009-ым годом сравнивать,то еще больше будет цифра, трубопроводным транспортом 7 млн. тонн. И как мы видимоколо 3 млн. тонн железнодорожным транспортом. Предприятия все они здесь выделены. Что это характеризует? Это еще раз подтверждает, что если мы посмотрим качественный срез этих заводов, то мы увидим, что за исключением ряда заводов, как правило, это «Салават», Краснодарский завод, Афипский завод, потому что их увеличение незначительны за 4 года. А вот другие заводы которые ниже: «Антипинский», Анжерская компания, Томская компания, Каргапольский, «Нефтехимсервис» и все заводы, получаемые нефть из системы железнодорожного транспорта - это нефть малосернистая. Я начал с последнего слайда, для того, чтобы продемонстрировать результирующую часть. А теперь о том, как это влияет на ситуацию в системе нормальных грузопотоков в системе «Транснефть». Вот то, что происходит в части уже существующих, подключенных, внесенных в реестр заводов, картину я уже рассказал. А теперь малосернистые нефти. Вот динамика добычи и сдачи малосернистых нефтей в систему. За последние 4 года, действительно, с 2010 года глубина дальше идет. Незначительное увеличение есть малосернистых нефтей, но мы знаем, куда они у нас распределены. Совершенно определенные направления, это Восток. Это новое стратегическое направление для всей нефтяной отрасли, это ВСТО. И программы и межправительственные соглашения предусматривают дальнейшее увеличение поставок, вместе с тем, продолжается отток малосернистой нефти, вы видели эти цифры, около 4 млн. тонн в целом по системе за последние 4 года отвлечено именно на эту малую переработку, естественно, на которой отсутствует вторичные процессы переработки. Ни один из заводов, представленных в той таблице, не имеют вторичную переработку. Сернистые нефти. Как вы видите, идет фон уменьшения сернистых нефтей по классу, специалисты знают, о чем я говорю. И вместе с этим идет увеличение высокосернистых нефтей. Это говорит о том, что качество нефти в системе, оно в целом падает. Чуть дальше слайд будет. И дальше распределение той самой легкой нефти. В основном, именно малосернистая нефть востребована независимой нефтепереработкой, если не говорить мини-НПЗ. В связи с этим вот что характеризует это слайд. Мы видим, что на западном направлении уменьшается количество поставляемой малосернистой нефти, соответственно, ухудшается качество нефти, а идет перераспределение в восточном направлении уже в целом даже вне зависимости от того фактора, который мы сегодня обсуждаем. Соответственно, фактор появления на нефтяном рынке предприятий и демократизация этого процесса и неуправление этим процессом приведет к еще большему ухудшению ситуации в системе. Количество сернистой и высоко-сернистой нефти. На тех самых экспортных грузопотоках западного направления. Количество сернистой нефти уменьшается, за счет чего тоже объяснимо. Это не значит, что мы в настоящее время пытаемся объяснить какие-то заводы хорошие, какие-то плохие, мы констатируем реальную картину в системе магистральных нефтепроводов. Антипинский завод, казалось бы, он потребляет не мало-сернистую, а сернистую нефть. Но, тем не менее, потребление 6 млн. тонн. Это новый завод. Конечно, это не какой это не мини-НПЗ, который находится фактически в голове системы в Тюменской области. 6 млн. тонн из потоков западных направлений исключено, соответственно, нет возможности компаундировать сернистую нефть,  которая здесь с зелененькими столбцами с высокосернистой, которая на правом графике отображена. И это при том, что рост высокосернистых нефтей у нас продолжается. Поэтому, опять же, в качестве характеристики, что все и так достаточно напряженно в системе для того, чтобы и дальше продолжать не управлять процессом появления таких заводов. И вот общая ситуация в системе. Часто задают этот вопрос. «А что происходит? Ухудшение? Не ухудшение?» За последние 9 лет, вы видите, как увеличилось содержание нефти в системе. Это средневзвешенное содержание серы и плотность в целом в системе магистральных нефтепроводов. Вот если посмотрите, оно кажется на первый взгляд незначительное, но тем не менее по сравнению с 2010 годом уже на 1 кг плотность у нас увеличилась, и на 0,02% содержание серы. Это в целом. Это, как мы говорим, «средняя температура по больнице». Но если посмотреть, в детали не буду сейчас вдаваться, на распределение внутри системы, то оно действительно достаточно напряженное. Отвлечение высоко и малосернистых, хороших нефтей в восточном направлении приводит к очень серьезным последствиям на западных направлениях, где тоже большое количество нефтезаводов. Поэтому как вывод, хочется сказать, не обвиняя никого, просто получилось так, что Дмитрий Николаевич так активно занял защитную позицию. Мы говорим и констатируем то, что есть на рынке, и нам кажется, что любые решение должны быть действительно серьезно рассчитаны и сбалансированы, потому что любое изменение сложившегося порядка, однозначно будет иметь серьезные последствия. На наш взгляд, здесь действительно лучше брать пример с Запада, когда законы не меняются десятками лет. Определили закон – не надо его менять. Может быть надо его совершенствовать, но, по нашему мнению, только в части ужесточения. Мы же видим, что творится на рынке. И по поводу четырехсторонних соглашений. Конечно же нас это беспокоит, потому что это, конечно же, норма, которая каким-то образом делает прозрачным рынок нефтепереработки, и, как нам казалось, будет дисциплинировать субъекты и объекты переработки, но действительно отсутствие ответственности за невыполнение четырехсторонних соглашений, оно полностью девальвирует эту идею. Идея хорошая, но так как отсутствует ответственность за невыполнение, соответственно и результаты, которые мы хотели достигнуть, на наш взгляд, мы не достигнем. 


Орлов: 


Спасибо! 


Коломийченко Олег Васильевич – начальник департамента управления антимонопольными рисками ОАО «Газпром нефть», заслуженный эксперт Федеральной антимонопольной службы. Прошу вас! 


Коломийченко (Олег Коломийченко, начальник департамента управления антимонопольными рисками ОАО «Газпром нефть»): 


Спасибо! Официальная позиция «Газпром нефти», она доведена, она солидарна, в принципе, со всеми нефтяными компаниями. Мне бы хотелось сказать на самом деле о другом. Мы видим, наверное, правильный тренд ФАС, которая  хочет развивать конкуренцию на смежных рынках по сравнению с «Транснефтью», которая обеспечивает их нормальную работу. И упор делается на биржевую торговлю, которая в принципе единственно доступный способ обеспечения независимых нефтепереработчиков сырьем. Но мы должны понимать, что у нас фактически есть и у ВИНК дефицит нефти, в частности у «Газпром нефти». Мы, безусловно, тоже будем покупать на бирже нефтепродукты. И, я думаю, что если правила одинаковы для всех, то совсем не факт, что эти нефтепродукты достанутся независимым НПЗ, это первое. Второе, конечно можно и нужно работать так, чтобы те, кто на бирже, могли получать эту нефть, но на общих основаниях. В этом направлении надо работать. Но мы, когда говорим о поправках ФАС, мы должны понимать, что на самом деле услуга любой естественно монополии, неважно это «Транснефть» или «Электросети», или морские порты, или железная дорога, все клиенты заранее декларируют сетям, какую услугу они хотят получить, для чего, откуда и куда. То есть если допустим приходит хозсубъект к электрикам, то он всегда говорит: «Я строю завод, или у меня будет магазин. Мне нужна такая-то мощность, и нужна она тогда-то. Я буду использовать ее по ночам или как-то иначе». Всегда проверяют на самом деле обоснованность этого с тем, что глупо создавать избыточные мощности, которые не будут работать с одной стороны. С другой стороны, это всегда может отразиться на других клиентах. Не вижу особой разницы с « Транснефтью» в этом плане, требования к клиентам должны быть понятны, прозрачны и должны быть направлены именно на то, чтобы естественная монополия могла развиваться, работать оптимально, не создавая мощности, которые потом не будут использоваться. Если мы говорим о конкуренции на рынке нефтепродуктов, нефтепереработки, то, наверное, надо ставить вопрос о том, чтобы государство для малых НПЗ искало нефтяные ресурсы через привлечение малого и среднего бизнеса именно в добычу. Освободить от каких-то платежей, допустим, вторичную добычу, повышение эффективности извлечения нефти, может быть. Нефтяные компании с удовольствием будут сотрудничать и отдавать эти месторождения, которые еще имеют какие-то запасы нефти, с тем, чтобы они пришли и добывали нефть. И тогда появится рынок предложения этой нефти. Пускай они соорганизуются, пускай государство им каким-то образом помогает скооперироваться и выстроить какую-то вертикаль. Но не новую, но какую-то кооперацию на всех переделах добычи, переработки, реализации и так далее. Все возможно. И отсюда появится конкуренция.  Но обеспечивать конкуренцию за счет разрушения крупных нефтяных компаний типа ВИНК – это значит оставить их перед проблемой, а что делать в Ираке, Венесуэлле. Если, допустим, говорить о «Газпром нефти», то у нас и в Казахстане есть сети. Поэтому мы что, не будем выполнять обязательства перед нашими клиентами,с которыми существуют многолетние, межгосударственные соглашения. Мы должны имея дефицит нефти продавать ее на бирже, потом там же покупать ее, если будет «Роснефть» продавать, или «Сургутнефтегаз» или «Башнефть». Это на самом деле, наверное, неправильный путь. Последнее, чтобы я хотел сказать, в нашей официальной справке это подтверждено. Рынок нефтепродуктов движется в сторону насыщения высококачественными нефтепродуктами. У нас дизельное топливо, в общем-то, избыточно, и не загорами то,что у нас будет высокооктановое моторное топливо в избытке. Появление и отвлечение каких-то ресурсов - это будет неэффективная работа. Надо ли это потребителям, будет лучше или хуже? И есть ли у Антимонопольной службы претензии к ВИНК в условиях, когда они выполняют четырехсторонние соглашения, когда идет бурными темпами совершенствование переработки и насыщение рынка. Я не думаю, что проекты в условиях насыщения, вот эти маленькие НПЗ, они внесут повышение эффективности рынка в целом. Скорей всего наоборот, потому что могут быть избыточные хорошие мощности в силу того, что у них не хватает сырья, могут не использоваться. И вот эти вещи надо взвесить, прежде чем как разрушать те правила,  которые сегодня обеспечили и рост добычи, и рост переработки, и прозрачность рынка, и его предсказуемость в значительной степени, что помогает регуляторам добиваться конечной цели. Мы получили топливо на уровне мировых образцов и это то, к чему стремились. У меня все. Спасибо! 


Орлов: 


Спасибо, Олег Васильевич!  


Алексей Львович Ефимов – главный специалист отдела государственного надзора Федерального агентства по техническому регулированию и метрологии (Росстандарт). 


Ефимов (Алексей Ефимов, главный специалист отдела государственного надзора Федерального агентства по техническому регулированию и метрологии (Росстандарт). 


Спасибо! Петр Алексеевич поднял тему, которую я и хотел озвучить в основном. Коротко дополню. Росстандарт вот уже на протяжении двух с половиной лет ежемесячно осуществляет контроль, мониторинг соблюдения условий четырехсторонних соглашений, где проводятся испытания нефтепродуктов товарных. Ни одного нарушения не было. Оснований не доверять результатам нет, поскольку проводились, в том числе, независимые экспертизы: качество соответствует всем нормам. В то же время осуществляется нами государственный контроль на стадии обращения. В прошлом году 1,5 тыс. проверок было проведено,  1400 автозаправочных станций и около 80 нефтебаз. На каждой третьей нефтебазе, и на каждой четвертой автозаправке имеются нарушения. Основное нарушение – это превышение массовой доли серы. Причем зачастую, где сама суть проблемы, этими организациями предоставляются документы с порта качества, сертификат соответствия на топливо произведенное на нефтеперерабатывающих заводах, качество которых не вызывает сомнений у нас. Это основная проблема, которую мы видим. И может быть уважаемые коллеги из Экспертного совета помогут решить эту проблему ослабления контроля за нефтепродуктами после того, как они были выпущены с нефтеперерабатывающих заводов. 


Орлов: 


Спасибо, Алексей Львович! 

 

Наталья Алексеевна Шуляр - председатель  подкомитета по моторному топливу Торгово-промышленной палаты. 


Шуляр (Наталья Шуляр, председатель  подкомитета по моторному топливу ТПП РФ): 


Я в двух ипостасях тут представлена, поэтому я короткую ремарку скажу, как председатель подкомитета по моторным топливам, касательно технического регламента. Вот Петр Алексеевич сказал, что нарушается технический регламент. Я, наверное, многих удивлю, когда скажу, что у нас на сегодняшний день технический регламент Таможенного союза нарушает целая страна. Потому что не внесены изменения в технический регламент, и Казахстан продолжает выпускать второй класс. Может быть это новость, но вы слышите - полная тишина. Нигде, ничего. Вчера только мне Евразийская комиссия звонила: «Что же нам делать, как же нам внести изменения, процедура ВГС затягивается на неопределенный период». И вторая ремарка, которую я хотела сказать. Я не считаю, что четырехсторонние соглашения, которые были, сказали, что они как-то не сыграли роли. Я считаю, колоссальнейшую роль сыграли вот эти четырехсторонние соглашения. Если мы в 2011 году выпускали, по-моему, около 1% пятого класса, ну где-то 2%, за 2013 год 42% бензина пятого класса. Если бы мне сказали два года назад, что мы вот такой скачок колоссальный сделаем, я сама 20 лет на рынке, я бы не поверила, честно вам скажу. То есть работа была проведена огромнейшая. Петр Алексеевич ее начал, именно Минэнерго контролировало очень жестко. Что плохо при этом? Плохо следующее: что у нас выпуск пятых, четвертых классов - это не сама цель. Цель была улучшить экологию. А получили мы это улучшение? Фактически нет. Потому что по легковым автомобилям экологический класс двигателей 50% не поддерживают второй класс - это ноль или один, а по грузовикам картина еще страшнее - 78%. И процент изменения автопарка - 3% в год. Я специально отслеживала. Я живу возле «Газпрома», как 10 лет назад не могла открыть окно, точно также я не могу его открыть сейчас. Вот на этом по техрегламенту я закончила. И сейчас я во второй своей ипостаси скажу как председатель подкомитета по защите интересов  Ассоциации нефтепереработчиков. И, фактически, я расскажу то же, что сказал Игорь Николаевич, но со стороны нефтепереработки. Структура нефтяной отрасли, я вам привожу ее только с одной целью, показать, а что же такое независимый сектор нефтяного  рынка сегодня во всех его проявлениях. Вот смотрите, если у нас в добыче 84%, с «Газпромом» даже больше - это нефтяные компании. В переработке 275 млн.  переработали 27  крупных НПЗ - это все примерно 8-9% от общей по стране, если мы говорим о независимых заводах. Вот посмотрите внимательно. А вот если мы переходим к сбыту, картина абсолютно меняется. И если мы говорим о форме собственности, половина нефтебаз принадлежит независимым владельцам, и 67 % АЗС в стране принадлежат независимым частным владельцам. То есть вот этот сегмент независимый нефтяного рынка, чем занимается ФАС и большое ей за это спасибо, потому что именно он является основой существования рынка или квази-рынка, как я называю в Российской Федерации. Потому что, если мы уберем этот сегмент, ни о каком рынке у нас и речи в России быть не может. Мы занимаемся 20 лет анализом рынка, и то, что приводил Игорь Николаевич в своей статистике, я тоже показываю вам эту статистику только немножко с другой стороны. Мы специально выделяем сегмент средних независимых НПЗ это 9 заводов. Вот вы видите, они переработали в 2013 году 18, почти 19 млн. тонн, прирост 12% к прошлому году, но он был бы больше, если бы мы не потеряли Марийский. Вы знаете, там процедура банкротства, один из самых неплохих, на мой взгляд, успешных торгующих заводов в Республике Марий Эл. Кстати говоря, он давал примерно до 20% поступления налогов при мощности в 1 млн. тонн, и если бы он расширился до 4 млн. тонн, а у него такие планы были, то практически Республика Марий Эл превращалась бы в бездотационную. И теперь, так называемые малые независимые НПЗ по статистике ЦДУ ТЭК.  Вы видите, производство по переработке у них почти 4 млн. тонн по прошлому году. Игорь Николаевич их  перечислял. Конечно, по выпуску продуктов, сами видите, основной продукт у них топочные мазуты, фактически, темный нефтепродукт и бензин в основном прямогонный. Что хочу сказать по внутреннему рынку. Вот  мы недавно праздновали юбилей биржи нашей Санкт-Петербургской и действительно обсуждали  целый вечер биржевую торговлю нефтью на бирже. Речь шла о свободном рынке. Может быть, открою вам страшную тайну, но та нефть, которая сегодня перерабатывается в марте месяце и куплена на свободном рынке, стоит на Западной Сибири 14500-14600 рублей. Для тех, кто не знает, в 2008 году, когда был кризис мировой, и цена на нефть взлетела до 147 долларов за баррель, внутренняя цена нефти была 13300 рублей. Мы обогнали мировой кризис по внутренней цене нефти. И каких высот мы достигнем? У нас были предложения по 16000 рублей за тонну. Это, на самом деле, очень интересный момент. Я думаю, позиция ФАС, которую Дмитрий Николаевич сейчас озвучивал, связана как раз с развитием биржевой торговли на свободном сегменте, собственно говоря, в какой-то период времени это произойдет. А вот очень интересный момент. А кто ставит нефть на эти так называемые средние мини-заводы? До 60% ежемесячной поставки, фактически это поставки крупных нефтяных компаний. Я специально дала вам эту интересную картинку, когда «Роснефть» купила TНK BP. Это две компании совершенно разной стратегии поведения на рынке. И посмотрите, там, где ТНК ставил на завод, и насколько уменьшилась поставка на эти заводы, когда пришла «Роснефть», потому что у «Роснефти» другая стратегия поведения на рынке. Что я хочу сказать, мы с вами здесь все люди, которые радеют за то, чтобы Россия была процветающей страной, и мы все хотим нашей стране блага. И, как говорится, умные мужчины и не менее умные женщины, поэтому мое предложение очень простое - не надо нам входить в конфронтацию «Транснефти», ФАС и так далее, и переработчиков с трубопроводным транспортом. У нас 19 марта, буквально на следующей неделе, будет заседание Ассоциации нефтепереработчиков, где придут руководители вот этих средних заводов и будут рассказывать о программе своей модернизации. Ведь  когда мы говорим, вот  есть «этапность», хорошее слово, мы придумали - «этапность», а вы знаете, сколько денег стоит построить новый завод? Это же частные средства. Это же не падает сверху, никто не дает. Естественно, деньги заемные или  от продажи. Как с Яйским НПЗ, когда они продали  шахту. И вместо того, чтобы улететь на Канары, сесть и с задумчивым взглядом смотреть на  летающих чаек над морем, люди вложили деньги и построили этот завод в Кузбассе, который, кстати говоря, подключен к трубе и 200 тысяч по месяцу он сегодня перерабатывает. Поэтому я хочу пригласить и Дмитрия Ивановича, и Михаила Викторовича, и Игоря Николаевича. Придите, послушайте директоров заводов, посмотрите, какую колоссальную работу ведут эти люди. Это не просто слова, а ресурсы финансовые огромные. Я закругляюсь. Поэтому я  хочу вас пригласить, и хочу отдельно отметить, что на самом деле, «Транснефть», на мой взгляд, пожалуй, единственная из компаний за большой период моей работы, которая ведет большое энергоинформационное воздействие. И это правильно, что компания отстаивает свои позиции и свою точку зрения. Пожалуй, из нефтяных компаний я больше не могу больше такого примера привести. Но, опять же, к замечаниям, которые прозвучали со стороны ФАС, всегда приглашайте противоположную сторону. Если мы обсуждаем, что «вот эти плохие», так позовите их, выслушайте их. Я думаю, это будет интересно и журналистам, которые здесь присутствуют, ведь это открытая площадка. Верно? Так я понимаю? Спасибо. 


Орлов: 


Я думаю, что никто не может пожаловаться, что здесь не выражены точки зрения, которые не совпадают, скажем так, с позицией  компании «Транснефть». И позиция ФАС и позиция небольших игроков рынка. Вот даже Вами была высказана вполне детально. Так что, площадка действительно свободная, и спасибо вам за высокую  оценку, а так же за то, что вы некоторое романтическое начало привнесли  в наше сегодняшнее обсуждение. Игорь Николаевич, у вас была реплика? 


Кацал: 


В отношении четырехсторонних соглашений. Безусловно, они внесли и прозрачность и очень большую пользу, но кто в основном в результате работы в рамках этих четырехсторонних соглашений улучшил те же самые крупные НПЗ. То есть крупные НПЗ  не те, о которых мы сегодня говорим, ни один из заводов, о котором мы сейчас говорим, не ввел до настоящего времени. Назовите мне завод, у которого есть вторичная переработка, хоть один назовите? До настоящего времени нет.  


Дегтярев: 


На самом деле, Наталья Алексеевна правильно сказала, по четырехстороннему соглашению. Это оказало очень мощное влияние, и это административный ресурс, я подчеркну, именно административный ресурс. Но он бы не сработал по продвижению четвертого и пятого класса, если бы не было экономического стимула рядом. Мы в свое время вместе с нефтяными компаниями, с экспертным сообществом изменили разницу в акцизах, и вот это подтолкнуло всех как можно быстрее перейти на пятый класс, то есть экономические стимулы, о чем мы говорим. Теперь стоимость нефти. Нефть у нас дорожает и будет дорожать вне зависимости от привязки теперь уже к экспортной цене, потому что у нас изменилась пошлина. И это будет идти. Есть целая программа. Я не прогнозирую, просто говорю, что государство влияет. Влияние государства - это нарушение закона? 


Орлов: 


Дмитрий Алексеевич, давайте в дискуссию о цене на нефть. Будет она расти, не будет - не тема нашей беседы. 


Дегтярев: 


Я  сейчас говорю не о цене, а о государственной политике, которую она заявила. О пошлинах. Я не привязываюсь к цене, заметьте. 


Орлов: 


Вы заявили другое. Вы сказали, что государство, я упрощаю вашу позицию, государство стимулирует рост цены на рынке. Фактически об этом Вы сказали. 


Дегтярев: 


Хорошо. Я извиняюсь, если кто-то меня так понял. Я говорю о том, что государство регулирует пошлины, и это оказывает влияние на рынок. 


Орлов: 


Спасибо большое. Евгений Александрович Аркуша - президент российского топливного союза. 


Аркуша (Евгений Аркуша, президент Российского топливного союза): 


Спасибо за предоставленную возможность высказаться. Я представляю розничных трейдеров, по сути дела, владельцев АЗС. В наш Союз не входят никакие заводы, но я готов подписаться под каждым словом здесь выступающих, которые говорили о негативном влиянии продукции «самоваров», мини НПЗ на рынок нефтепродуктов в нашей стране. Колоссальный вред. И я очень много раз высказывался по этому поводу. Это общее мнение нашего Союза, что борьба с «самоварами», с  мини НПЗ выпускающими некачественное топливо, не имеющих вторичных мощностей по переработке, с ними должна быть достаточно жесткая и агрессивная борьба с помощью органов государственного контроля  и надзора. Но, вместе с тем, вот из этих правильных абсолютно слов, с моей точки зрения, делаются неправильные выводы. Дальше, почему-то никто не услышал или не захотел услышать слова Дмитрия Николаевича, что вот эти упрощения правил, по сути дела, устранение дискриминации подключения, с точки зрения добросовестных заводов, делается именно для них. У нас огромное количество катастроф нарушения правил дорожного движения на дорогах, смертей и так далее. Никто же не запрещает выпуск автомобилей, выдачу новых прав на управление транспортными средствами. Ведется борьба другими методами. Здесь должно быть то же самое. Абсолютно правильное решение по устранению дискриминации в подключении к магистральным трубопроводам должны происходить только в отношении добросовестных и качественных нефтеперерабатывающих заводов. Все, что здесь говорили Игорь Николаевич и Расим Фавасимович, все абсолютно правильно. Огромное количество заводов, которые не соответствуют тому, пятому, десятому. Ростехнадзор должен с этим бороться. Но причем здесь те предложения, которые исходят из уст ФАС? Они касаются только добросовестных трейдеров. И Дмитрий Николаевич несколько раз об этом говорил. 70 % глубина переработки, наличие вторичных процессов и т.д. Я все-таки обращаю ваше внимание Экспертного совета, что правильные факты излагаются, из этих фактов, с моей точки зрения, подчеркиваю, делаются неправильные выводы. Почему? Ну, наверно, все-таки уважаемая компания «Транснефть», которой надо учитывать те события, которые проходят на рынке. В-первую очередь, это биржевая торговля нефтью, которая неизбежно будет. Я  могу вам сказать, что целый ряд наших членов РТС, которые занимаются розницей, готовы к строительству нефтеперерабатывающих заводов. Но их попытки наталкиваются, в первую очередь, на невозможность подключения к магистральным трубопроводам. Именно вот по тем причинам дискриминационного характера, против которых сейчас выступает ФАС. Поэтому мне кажется, что «с водой не надо выплескивать ребенка», а надо более разумно и внимательно присмотреться к этим инициативам. С моей точки зрения, для добросовестных трейдеров оно ничего плохого не несет. А с недобросовестными надо бороться. Но бороться другими способами, совершенно другими способами, которые есть у государства, и Ростехнадзор, и Росстандарт. В отношении Росстандарта я хочу отдельно сказать. Петр Алексеевич Дегтярев абсолютно правильно сказал, что существующий технический регламент не распространяет свои требования  на производство. Но на выпуск в оборот и в обращение абсолютно жесткие требования. Росстандарт, к сожалению, проверяет только автозаправочные станции. Удобно, все видно, легко придти.  Не проверяются ни мини-НПЗ,  не проверяются нефтебазы, где по сути дела и производится вот это некачественное топливо. Еще когда Петр Алексеевич проводил штаб в Минэнерго, мы заслушивали представителя Кузбасса. Известно, что в Кузбассе самые низкие цены. Ниже на несколько рублей, чем в соседних областях. И господин Тулеев  считает, что он делает очень хорошее для жителей Кузбасса тем, что он держит низкие цены. Задавали вопрос: «Каким образом вам удается держать такие низкие цены, если входные цены того же самого «Газпрома» они такие же как в других регионах?» На «голубом глазу» он говорит: «У нас же целая куча заводов. Великолепное качество топлива производим, все сертифицировано, все сертификаты есть». Но мы прекрасно понимаем, какое качество с тех заводов. Каждый уважающий себя «губернатор» считает своим долгом завести у себя маленький завод на территории своего региона, для того чтобы, как он считает, помочь жителям в борьбе с ростом цен. Задача наших органов государственного контроля и надзора - бороться с этими явлениями в первую очередь. А с точки зрения подключения, как мне кажется, это два разных вопроса. Не надо их увязывать один с другим и делать из правильных факторов неправильные выводы. Спасибо. 


Орлов: 


Спасибо. Это традиционное представление того, как должен функционировать рынок, так сказать, картина, которая может быть у кого-то сложилась. И того, как он реально функционирует и какие проблемы с той же сернистостью и качеством нефти существуют. Маленькая реплика. 


Ефимов:  


Поправлю немного Евгения Александровича, за нефтебазами мы все-таки следим. Как я сказал выше 80 нефтебаз было проверено в 2013 году. Мини НПЗ тоже проверяем. Проблема в том, что они показывают сертификаты крупных нефтяных компаний. Разумеется, и качество топлива проверяется методом  испытаний, но и сами сертификаты тоже имеют значение. Получается, что нам надо сертификаты отменять те, которые выданы крупным нефтяным компаниям. 


Орлов: 


Я полагаю, что дискуссия дошла до точки. Тогда нужно перейти к следующему.  


Давайте этот вопрос оставим для финала нашей дискуссии. 


Александр Михайлович Данилов - заместитель генерального директора Всероссийского научно-исследовательского института по переработке нефти. Прошу Вас. 


Данилов (Александр Данилов, заместитель генерального директора Всероссийского научно-исследовательского института по переработке нефти (ВНИИ НП): 


Что я могу сказать, насчет мини-НПЗ, но они как бы существуют и будут существовать. С этим надо согласиться. Потому что если есть зависимые, есть и независимые. Обязательно должны быть две стороны одной медали. Тем более, мини-НПЗ или точнее, независимые НПЗ, за которые, как говорилось, держатся губернаторы, держатся частные владельцы. Они создают новые рабочие места. А это очень большая проблема. Они выравнивают поставку нефтепродуктов в те регионы, у которых крупных НПЗ не существует, поэтому надо с этим считаться. Другой вопрос качество НПЗ. Вот, к сожалению, если бы меня предупредили, я бы принес несколько табличек. Первая табличка о том, какой мощности должно быть предприятие, чтобы у себя наладить тот или иной вторичный процесс. Есть определенные мощности. Например, если я хочу поставить гидроочистку, вторичный процесс обеспечить качество нефти, у меня мощность завода должна быть не меньше миллиона тонн в год. И так далее по всем процессам. 


Орлов: 


Спасибо! Юридический аспект нашей проблемы. Ермоленко Александр Сергеевич-партнер, руководитель контрольной практики ФБК. 


Ермоленко(Александр Ермоленко, партнёр, руководитель корпоративной практики ФБК): 


Я постараюсь не очень долго говорить. Я смотрю на сегодняшнюю дискуссию немного со стороны, поэтому это выглядит как просто разговор монополистов с антимонопольным органом. Как писали в советских учебниках истории это «антагонизм», то есть у них интересы. Они друг сдругом будут спорить в силу природы вещей. И здесь экспертному сообществу, чтобы принести пользу какую-то в этом процессе, нужно задать себе или вообще для пользы дела, на мой взгляд, два вопроса: «Является ли условие про трехлетние контракты барьером?», и второй вопрос: «насколько обоснованным, оправданным является название этого барьера». С чисто юридической точки зрения, вот это условие однозначно является барьером. Когда мы, юристы, хотим что-то не очевидным образом запретить, то мы пишем именно так. То есть мы пишем: «проблем никаких нет, сделайте на три года, там на пятнадцать лет,  будущее предскажите и все будет». Здесь вроде бы как ответ на этот вопрос очевиден. С другой стороны, обоснованность использования этого барьера вопрос гораздо более сложный и более интересный. Тот как раз вопрос, на который ФАС отвечает, что это необоснованно, а компании-транспортеры и компании нефтяные отвечают, что это как раз хорошо. Я так понимаю для качества. Потому что, по сути, весь разговор крутится вокруг качества нефти и нефтепродуктов. Здесь на самом деле я бы обратил внимание, поскольку мое выступление это выступление юридическое, что следующий пункт в этом Постановлении как раз тот, который ФАС не предлагает убирать. Он говорит о том, что помимо трехлетних контрактов, нужно предоставить по сути технологический документ, то есть документ, описывающий технологию для строящихся и реконструированных заводов. Как раз именно там установлено требование про семидесятипроцентную переработку. То есть, в принципе, у «Транснефти» при выдаче технических условий и, в целом, у надзирающих органов, остается возможность контролировать, на мой взгляд, я не нефтяник, но, тем не менее, чисто юридически, остается еще один барьер, который по сути является этим смысловым барьером, содержательным. Поэтому говорить о том, что качество нефти плохое  или качество нефтепродуктов, я имею ввиду сернистость, это очень важный действительно вопрос. Конечно, мы все любим все хорошего качества, плохого качества никто не любит. Дело в том, что это не связано напрямую с трехлетними контрактами, а скорее это связано с вторым пунктом про семидесятипроцентную переработку и про контроль технологии. Он осуществляется как на этапе выдачи ТУ, так и на этапе последующего контроля, осуществляемого контролирующими органами, о чем сегодня говорилось. Поэтому с чисто юридической  точки зрения, я бы сказал, что механизмы контроля, рычаги воздействия остаются и у «Транснефти» в данных случаях. Хотя это не совсем то, что предполагалось до этого, но, тем не менее, все равно рычаг воздействия остается. Если качество не соответствует, в принципе, можно на этот процесс воздействовать закрытием этого завода или как-то еще иначе. 


Орлов: 


Спасибо, Александр Сергеевич! 


Алексей Михайлович Мастепанов – заместитель директора Института проблем нефти и газа. Прошу вас! 


Мастепанов (Алексей Мастепанов, заместитель директора Института проблем нефти и газа РАН,  доктор экономических наук): 


Спасибо! Вот внимательно послушав доводы участников нашего заседания, могу отметить только одно. Развитие биржевой торговли нефти, рост спотовых поставок закономерно потребует внесение определенных корректировок в сложившуюся работу «Транснефти». И к этому компания, конечно же, должна быть готова. И вот та причина ради которой мы собрались, а именно внесение поправок ФАС в регламентирующий документ - это, видимо, только первый звоночек этой работы. Потому что если биржевая торговля будет, будут спотовые поставки, и потребуется так менять систему планирования, чтобы это явление находило в этой системе свое отражение. Вот все, что я могу сказать. Спасибо! 


Орлов: 


Спасибо! Но все-таки я хотел бы заметить, что это вопрос будущего. Константин Павлович, может несколько слов?  


Константин Павлович Коньков - начальник отдела анализа и методологии правоприменительной практики Управления контроля топливно-энергетического комплекса ФАС России. И Игорь Николаевич в финале. 


Коньков (Константин Коньков, начальник отдела анализа и методологии правоприменительной практики Управления контроля топливно-энергетического комплекса ФАС России): 


Я в некоторой резюмирующей степени. Услышав все сказанное, можно тезисно более-менее обратить внимание, что вы задали вопрос по количеству обращений. Насколько правильно Дмитрий Николаевич сказал, что нам достаточно одного обращения. Тем более надо учесть, что постройка НПЗ - это не ларек поставить, и инвестиции требуются значительные. Что касается ответственности по четырехсторонним соглашениям, это из той категории, что стакан либо наполовину полон, либо наполовину пуст. Ответственность есть, она прописана в каждом пункте. Единственно, что она не законодательная, а отсылочная к полномочиям соответствующих федеральных органов, Росстандарт -  качество, Ростехнадзор - установки, ФАС. 


Орлов: 


Вы не будете спорить с тем, что прямого механизма санкции там нет? 


Коньков: 


Мы и есть прямой механизм. У нас есть в десятой статье о защите конкуренции пунктом «об изъятии товара из оборота». Если компания не будет выполнять производство и поставки этих нефтепродуктов это будет поводом.  


Орлов: 


Это целая деятельность, целый порядок действий, которые должны предпринимать. 


Коньков:  


Что касается четырехсторонних соглашений. Компании в других отраслях отмечают положительную тенденцию этого механизма, в частности по химии, и предлагают такой же механизм проработать в их сфере. Потому что то же собрание всех уважаемых нефтяных компаний в Правительстве на правительственном уровне их уже дисциплинирует. Что касается презентации  Расима Фавасимовича, самый замечательный десятый слайд, где последствия внесения изменений предлагаемых ФАС России, все очень детально, хорошо, но никакого отношения не имеет к нашим изменениям, которые мы предлагаем. Криминальные врезки, промышленная безопасность, ухудшение экологии и низкое качество - это же не к Федеральной антимонопольным службам, вопросы к ФСБ, МВД, Ростехнадзорам и так далее, к  вашей службе безопасности. Последствия никак не взаимосвязаны с исключением пункта о договорах. 


Орлов: 


Последствия имеют сложную природу - это же многофакторная система. 


Коньков: 


Вот стакан наполовину полон, наполовину пуст. Вы слышите то, что хотите услышать или читаете это между строк. Все, спасибо.

 

Орлов: 


Спасибо, Константин Павлович! Игорь Николаевич Кацал, прошу Вас. 


Кацал: 


Мы все живем в нашей стране и все заинтересованы в том, чтобы мы жили хорошо, но вот последняя реплика ФАС совершенно необъяснима. Такое ощущение, что вы не в нашей стране живете. Вы же видите, что происходит? И поэтому, как говорил один из наших руководителей, Виктор Степанович:  «Вот мы все время хотим как лучше, а получаем как всегда». Документов-то у нас достаточно, но реальная жизнь другая. И вот то, что мы на сегодняшний день показываем, мы каждый раз на наших Советах как раз это и подчеркиваем, что документы одни, а жизнь другая. И рядом проходит то, что почему-то мы оставляем незаметным за кадром. Яйский завод нам декларирует глубину переработки 95%. Что он на сегодняшний день имеет? Пожалуйста. Евгений Александрович говорит о том, что и мы правы, а вот то, что ФАС предлагает - это тоже необходимо, потому что биржевая торговля, спотовый рынок. Но опять же давайте не будем выдавать права тем автолюбителям, которые выезжают и нарушают правила дорожного движения. В данном случае получается, что мы выдаем права всем. Всем, кто имеет деньги, кто нашел, как выразилась Наталья Алексеевна, источники финансирования для создания объектов повышенной опасности, которые в нашей стране находятся. Ни в одной стране мира такого нет как у нас. Ни в одной стране нет 300 заводов на один квадратный метр. Поэтому я говорю, давайте смотреть в глаза действительности. Поэтому все, что мы пытаемся донести до экспертного сообщества- это сказать, что есть документы, наверное, они правильные, но жизнь течет по-другому. И поэтому, раз она течет по-другому, значит надо корректировать какое-то свое отношение к ней. Все, спасибо! 


Орлов: 


Спасибо, Игорь Николаевич! Небольшая реплика, Дмитрий Николаевич. 


Махонин: 


Я хочу поблагодарить за интересную дискуссию, за приглашение. И чтобы еще раз подискутировать, как правильно выглядит жизнь, пригласить вас уже к нам. Нет, правда, эта встреча уже запланирована, и поэтому мы официально вас пригласим и будем дискутировать. Спасибо! Тоже попытаемся вас убедить в чем-то обратном. 


Орлов: 


Спасибо, Дмитрий Николаевич! Дискуссия абсолютно необходима. Тем более это предложение, эта инициатива Федеральной антимонопольной службы вызвала очень серьезное артикулирование позиций, и в том числе негативных в экспертном сообществе и в сообществе игроков рынка. На мой взгляд, к чему мы сегодня пришли по итогам обсуждения. Безусловно есть позитивные намерения антимонопольных органов по развитию рынка, по усилению конкуренции на нем. Но спотовые цены и биржевая торговля все-таки  - это сегодня еще намерения, образ будущего, того как должна функционировать отрасль. А вот как она функционирует на самом деле - это мини-НПЗ с небольшой глубиной переработки, это НПЗ криминальные, это врезки, это рост сернистости, который отмечался сегодня, и это снижение качества за счет того же мазута. Риски для функционирования системы, вследствие вот этих всех проблем, не снижаются, а растут. Мне кажется, консолидированной позицией участников круглого стола является то, что риски в системе есть, риски растут. Те проблемы, о которых говорилось, которые  могут быть, которые  могут последовать вследствие принятия решений Федеральной антимонопольной службы, негативные последствия для функционирования системы, они значительны. Очень многие наши сегодняшние, не будем говорить большинство, многие участники сегодняшней дискуссии об этом сказали. Есть еще один аспект. Существует Генеральная схема развития нефтяной отрасли до 2020 года, существует Энергетическая стратегия развития России до 2035 года. И в них содержатся параметры повышения глубины переработки нефти. Мне кажется, что эта проблема интегральная, национальная и решать её должны не только игроки рынка, но и регуляторы. Я думаю, это Федеральная антимонопольная служба, а не только энергетически регулирующие ведомства должны понимать и реагировать на эту задачу, проблему, которая ставится и регулярно корректируется законодателем и властью в широком определении. Хотелось бы поблагодарить всех участников дискуссии. Живем мы не на разных планетах все-таки, а в одной стране. Я думаю, что консолидированное мнение все-таки будет найдено. Это мнение связано с улучшением, с оптимизацией работы нефтепроводной системы, а не с ростом проблемных, отягчающих её работу факторов. Спасибо! 

Поделиться: