Стенограмма восьмого заседания Экспертного совета ОАО «АК «Транснефть» «Экономические и инвестиционные аспекты формирования тарифа на транспортировку нефти по магистральным трубопроводам»
03.02.14  17:00

Стенограмма восьмого заседания Экспертного совета ОАО «АК «Транснефть» «Экономические и инвестиционные аспекты формирования тарифа на транспортировку нефти по магистральным трубопроводам»

Версия для печати

Орлов (Дмитрий Орлов, председатель Экспертного совета ОАО «АК «Транснефть»)


Добрый день, уважаемые коллеги! Мы начинаем очередное заседание Экспертного совета компании «Транснефть». Наша тема сегодня «Экономические и инвестиционные аспекты формирования тарифа на транспортировку нефти по магистральным трубопроводам». Я надеюсь, что дискуссия наша будет живой, жесткой, и мы ответим на основные вопросы, которые есть на повестке дня: и по процедуре расчета тарифов, по факторам, которые формируют цены, по системе RAB и по долгосрочным тарифам, и по источникам финансирования инвестпрограмм. Тариф, как источник финансирования «Транснефти» - это важный аспект.  


Михаил Викторович Барков - вице-президент ОАО «АК «Транснефть». Да, в новом году, действительно, мы собираемся первый раз. 


Барков (Михаил Барков, вице-президент ОАО «АК «Транснефть»): 


Уважаемые коллеги, уважаемое экспертное сообщество, уважаемые представители средств массовой информации, я выступаю по поручению и от имени руководства компании «Транснефть» и лично от президента Николая Токарева. Я вчера вечером разговаривал с ним. Он сейчас находится в коротком отпуске. И он просил передать наилучшие пожелания в новом году нашему сообществу и совету непосредственно, а также успехов, как в целом в работе нашего общественного органа, так и индивидуально каждому из присутствующих в работе, личной жизни. Новый год, во-первых, знаковый исторически, в нем было очень много событий, которые, так или иначе, связанны с историей России, с мировой историей. И есть оценки кроме  историко-познавательных, есть оценки и в том ключе, что год будет достаточно сложным экономически. О политике мы не говорим. А вот по экономическим показателям, по экономическим прогнозам, если посмотреть выкладки тех же структур правительственных, посмотреть выкладки интернет-сообщества, экспертов, то в общем-то, год будет достаточно сложный. Могу сказать от компании «Транснефть», от других компаниях говорить не могу, но предполагаю, что мнение их примерно такое же. Что мы, тем не менее, смотрим на наступающий год с оптимизмом. У нас полным ходом идет строительство двух очень крупных инфраструктурных объектов, которые будут сказываться на дальнейшем развитии как в частности системы компании «Транснефть», так и скажутся в какой-то степени, достаточно существенно, на работе всей нефтяной отрасли. Это известные проекты: «Заполярье-Пурпе», проект уникальный, который до этого не имел аналогов в отечественной истории. И второй - это проект «Куюмба-Тайшет», который буквально  недавно начался. С целым рядом коллег мы ездили на открытие строительства этого проекта.  Мы все прекрасно понимаем, что подобные проекты не могут обходиться без сложной системы, как экономического обеспечения строительства, функционирования строительства, так и финансирования, естественно. И в основе, собственно говоря, и этих проектов и деятельности компании «Транснефть» лежит короткое, но емкое понятие - понятие тарифа. Оно является ключевым для понимания того «как», «почему» работает компания, каким образом мы формируем вот эти планы свои, каким образом мы их реализуем. И, что важно отметить, у нас много уникальных черт у компании: мы самые крупные в мире, у нас самая протяженная система трубопроводов, у нас уникальная система  парка резервуаров. Но еще одна из наших особенностей, это то, что мы не имеем других источников дохода, кроме тарифа. То есть если крупные нефтяные компании, работающие с нами в отрасли, ну, там допустим  «Роснефть». Она имеет очень крупные системы, связанные с розничной продажей (автозаправочные станции), имеет другие источники поступления, ну, естественно, от продажи нефти. То у нас источник единственный – это только тариф. И поэтому все, что касается тарифа, его изменения, проектирования, планирования тарифа и так далее, оно прямым образом сказывается на деятельности компании «Транснефть». А деятельность компании «Транснефть»... в немалой степени то, как она построена, как она осуществляется, она сказывается на  всей отрасли. Поэтому тема тарифа для нас чрезвычайно важна. Не скрываю, что, естественно, от тарифа в силу тех обстоятельств, которые я сказал, мы зависим. Тема эта сложная. И вот сегодня мы как раз этой теме посвятим наш совет, наше обсуждение. У нас основным докладчиком будет заместитель вице-президента Сериков Павел Юрьевич.  Я скажу, что, в общем-то,  за 6 лет работы в компании «Транснефть», более чем за 6, я знаю цену всем специалистам достаточно неплохо. По тарифу у нас лучшего специалиста нет, по тарифной теме. Поэтому мы его попросили, и он любезно согласился, сделать основное сообщение по теме тарифа, тарифообразования, проблематике, которая вокруг этого существует. Но у нас некоторое время спустя будет  первый вице-президент компании Гришанин Максим Сергеевич, который так же является ответственным за это направление деятельности, так же прекрасно владеет этой темой, главным образом, и не только этой темой, но и другими, что меня лично очень радует, в том смысле, что вот горячо любимые мною, сидящие справа от меня представители прессы будут, естественно, с первым вице-президентом работать. Ну, так пошутил. И таким образом я завершаю свое приветственное слово еще раз пожеланием успехов нашему совету и возвращаю слово нашему председателю. 


Орлов: 


Спасибо, Михаил Викторович! Ну, представление уже прозвучало, хотя действительно Павел Юрьевич не нуждается в представлениях. 

Павел Юрьевич Сериков – заместитель вице-президента, директор департамента экономики ОАО «АК «Транснефть». 


Сериков (Павел Сериков, заместитель вице-президента, директор департамента экономики ОАО «АК «Транснефть»): 


Спасибо! Уважаемые коллеги, я хотел начать свое выступление, грубо говоря, с небольшого такого исторического экскурса, ну, в частности, если посмотреть раздаточные материалы, и открыть первый слайд. Там приведена такая табличка, которая говорит о чем: в годы реализации рыночных реформ или либерализации экономики практически все наши соседи и мы,  приняли такой закон, который называется «О естественных монополиях», в соответствие с которым, определяется сфера деятельности естественных монополий. В нашем законе это устанавливает статья №4. Создаются органы для регулирования и контроля деятельности субъектов естественных монополий и устанавливаются методы регулирования. То есть это базовая вещь, с которой мы будем подходить к рассмотрению тарифов. И далее закон определяет фактически три метода регулирования. Первый - это ценовое, то о чем будет идти речь, установление тарифов или их предельного уровня. Второй метод – определение потребителей подлежащих обязательному обслуживанию. Ну, это больше относится к энергетикам. И третий метод – это право доступа к системе магистральных трубопроводов при вывозе за пределы таможенной территории Российской Федерации. Вот, собственно, основные тезисы, которые прописаны в российском законе. Так же, если вы посмотрите второй слайд, каждая из стран, которая приняла этот закон, приняла соответствующий нормативный документ, который определяет  правила расчета тарифа: либо методика, либо положение о порядке формирования тарифа, либо даже, вот казахские коллеги приняли, документ «Правила предоставления равного доступа». То есть формально закон прикрыт соответствующими методическими материалами, которые рассказывают, как надо считать тарифы. Если посмотреть следующий слайд, здесь дана подборка тех нормативных документов в сфере установления тарифов по магистральным нефтепроводам, которые действовали в Российской Федерации. Ну, исторически так получилось, что фактически с началом реформ уже со 2 января 1992 года в системе «Транснефть» была внедрена методика. Причем об этом было принято решение Правительства и «Транснефть» перешла на работу по тарифам за оказываемые ею услуги. То есть уже достаточно большой период. Я потом немножко коснусь расшифровки этой части, которая представлена справа. Пока просто хотел обратить ваше внимание, что у нас было 4 методики. И последнее – документ, называемый «Положение» был принят достаточно давно, в 2005 году предшественником Федеральной службы по тарифам, который назывался Федеральная юридическая комиссия. С тех пор туда вносились некоторые незначительные изменения, ну, вот как документ, он не менялся. Значит, дальше, если мы посмотрим действующее Положение по определению тарифов, следующий слайд, мы увидим, что там перечислены методы, по которым производится расчет тарифов. Ну, основной метод, принятый в Российской Федерации, который вызывает массу споров, массу замечаний, говорят, что он плохой – это, наша версия называется «затраты плюс», у американцев это звучит как «по стоимости обслуживания». То есть собираются все затраты по всей системе. После этого регулирующий орган принимает решение, устанавливает норму прибыли, которую необходимо «Транснефти» и дает эти деньги на систему, система их перераспределяет ее между обществами. Такой подход. Второй метод, который применяется достаточно активно, особенно в последнее время, это метод, когда мы совместно с заинтересованными нефтяными компаниями заключаем соглашение на расширение, допустим, каких-то участков, которые мешают им работать и за их деньги выполняем эту работу, расширяем эту техническую возможность. В результате нефтяники имеют дополнительные доходы. Вот за время действия этой схемы в настоящий момент времени мы реализовали 33 соглашения. Некоторые были достаточно простые, там устанавливался тариф на полгода. С фирмой «Total» у нас был долгосрочный договор на 10 лет, который к сожалению потом был свернут ввиду, скажем так, обстоятельств, от нас  независимых. Такая практика получила, соответствующую поддержку со стороны нефтяников. И, наконец, третий метод, который там записан – это метод установления конкурентного тарифа, которым пользовались достаточно выборочно, были отдельные решения ФСТ. Ну, и собственно, три метода, которые записаны в положениях. Теперь, если посмотреть следующий слайд, то уже после этого вышло постановление Правительства Российской Федерации, который, собственно, должно было выйти раньше. А в соответствии с законом «О естественных монополий» должен был принят  документ, который бы определил перечень услуг, который подлежит урегулированию, и определил бы правила ценовой или правила государственного регулирования. Вот такой документ был, к сожалению, принят только в конце 2007 года и оказалось что, что методы, записанные в этом документе, формирование тарифа, следующий слайд, они, скажем так, немножко не бьютcя с теми методами, которые были записаны и активно использовались в практике действующего положения по определению тарифов. Ну, вот первый метод - это фактически метод «затраты плюс», он остается. Второй метод, который был записал - это метод экономически обоснованной доходности инвестированного капитала, фактически это RAB, так называемый, метод очень модный в последнее время. Третий метод - это формально модификация конкурентного, который устанавливает предельно максимальный уровень тарифа и позволяет туда вписаться. И отдельно метод индексации тарифа, который, к сожалению, был написан в таком виде, что использовался достаточно нечасто. То есть сейчас ситуация такая, что у нас есть два документа, причем первое положение, зарегистрированное в Минюсте, никто не отменял его. Есть документ более высокого ранга – Постановление Правительства, который говорит о том, что есть  несколько иные методы формирования тарифов. И в этой связи, мне бы хотелось вернуться, скажем так, к началу, а именно то, что вот сама концепция этих естественных монополий и схема регулирования, принятая в Российской Федерации, это практически, ну, скажем так, схема, принятая в американском регулировании. В частности, точно так же в Америке была создана в свое время Федеральная энергетическая регулирующая комиссия (ФЭРК), которой в соответствии с законом об энергетической политике было поручено, начиная с 1995 года, разработать и применить общедоступную, внятную, понятную методологию применения тарифов. Ну, и если посмотреть на состояние сегодня базы регулирования, то есть такой Кодекс федерального регулирования в Америке, который посвящен регулированию по закону о межштатной торговле. То есть, в американской практике под регулирование комиссий попадают те трубопроводы, которые пересекают границу хотя бы одного штата. В этом случае включается регулирование. И в этом комплекте документов есть специальные разделы, которые описывают в частности соотношения и, в том числе, методику, и методы определения тарифов. В свое время, когда это все происходило, нам удалось побывать  в США, собственно, в самой Федеральной энергетической комиссии, в департаменте энергетики и присутствовать во время, заварушки. Заварушка была серьезная, вплоть до того, что ФЭРК был завален судебными исками нефтяных компаний, по мнению которых  нефтяные тарифы не адекватно отражали содержание предмета. И вот просто хотел бы привести несколько, скажем так, цитат, с точки зрения, представляющую позицию ФЭРК-а в апелляционном суде США, судебного округа Колумбии. В частности, тезис очень интересный: «С точки зрения потребителя, регулирование трубопроводного тарифа напоминает усилия: как сдержать рост цен на ботинки за счет контроля образования цен за шнурки, или же ограничить цены на продовольствие, приняв меры в обеспечение того, чтобы цены на специи были всегда справедливыми и обоснованными». Ну, вот такой некий юмор. И, завершая эту ситуацию, Американский регулирующий орган разработал окончательное правило, так если дословно перевести на русский язык, которое определило, что основной методологией формирования тарифов является индексирование. И более того, была введена, так называемая «дедушкина оговорка», согласно которой, все тарифы, действующие на 1-ое января 1995 года были признаны справедливыми и обоснованными. Все, что есть, все – хорошо. И теперь, начинаем новый, скажем так, этап и идем от него. И в этой связи как раз я бы хотел немножко подробней остановиться на методологии индексирования, тем более, что в последнее время и в Российской Федерации проснулся интерес к долгосрочному индексированию. В американской практике этот метод реализуется следующим образом: при использовании метода индексирования нефтепроводная компания самостоятельно определяет величину повышения тарифа на определенный год, но в рамках того индекса, который утверждается ФЭРКом. При этом сам регулирующий орган каждые 5 лет устраивает слушания, и определяет по какой методологии будет производиться индексирование тарифов. В этой связи,  американцы говорят о чем. Два случая, когда не может применяться индексирование. Первый - когда образуются новые активы. Понятно базы нет. И второй, что если в течение периода регулирования был, условно говоря, какой-то форс-мажор, и использовался какой-то другой метод по установлению тарифа, то в этот период, на этот год, метод индексирования не применяется. То есть ждут следующего периода регулирования и дальше продолжают идти. Теперь, еще интересная вещь, на которую я, предлагаю обратить внимание, на динамику индексов США. В России чтобы было понятно- разница между индексами  потребительских цен и индексом цен производителей, у нас промышленная продукция, у них - производители продукции на готовую продукцию. Если вы обратите внимание, ключевым является что, что и в Америке, и в России индекс цен производителей всегда выше индекса потребительских цен. В этой связи возникает хороший вопрос: почему же тогда те предложения, которые нам сейчас предлагают, нас предлагают выстроить под индекс цен потребительских? Тем более, что еще не ясно, «Транснефть» не оказывает услуг ни одному гражданину Российской Федерации. Бабушка не знает, кто такая «Транснефть». И далее, следующий слайд можно, дальше, если мы посмотрим исторически,  с 1995 года идет регулирование. Первоначально была реализована концепция, которая говорит, что индекс цен производителей минус единица. Это собственно то, что нас сейчас призывают наши видные экономисты. Замечательно. Прошло 5 лет,  провели обсуждение. Оказывается этого недостаточно. Установили, что не будут вычитать. Пять лет поработали, оказывается мало. Еще пять лет поработали, оказывается еще мало. И в настоящее время действует схема какая. Вот этот индекс, который устанавливается ФЭРК-ом на очередной период, он к индексу цен производителей плюсуется 2,65. То есть, чтобы вы понимали. И дальше, если мы посмотрим табличку, то достаточно интересная вещь, это мы пока пропустим, потом скажу несколько слов. Вот эту если вещь посмотрите, то очень интересно -  повышение тарифа «Транснефти» в 2012 году было 5,5%, в Америке – 8,6%. Ну, к вопросу о том, у кого тарифы больше растут. Понятно, что это не на долгосрочный период, но, тем не менее, чтобы было понятно. И в этой связи, что интересно? То, что в американских нормативных документах, применительно к трубопроводному транспорту, нет никакого упоминания о методике RAB. Никакого абсолютно. И кроме индексного определено, что могут использоваться методы по стоимости обслуживания. Ну, это «затраты плюс». Так же методы, основанные на рыночных ценах. Это то, что мы говорим, значит, «конкурентный тариф». И тарифы, основанные на соглашениях с нефтяными компаниями, то, что мы говорим «договорные», «долгосрочные тарифы». Начальник отдела ФЭРК, который занимался урегулированием нефтяной отрасли, он с трудом мог вспомнить. «Вот, я пять лет работаю и у меня был всего один случай, когда мы устанавливали тариф не по индексированию». Там в каком-то штате произошло землетрясение. И вот этого индекса верхнего предела не хватило нефтетранспортной компании, чтобы покрыть убытки. За пять лет всего один случай установления тарифа по другой системе. В этой связи хотелось бы еще вернуться к нашим делам. К нашим делам, связанным с индексированием. Вот есть следующая табличка.  В США индексирование – это основной метод формирования тарифа. У нас,  до недавнего времени, по крайней мере, метод этот достаточно ограниченно использовался. При этом в США основа индекса – это индекс цен производителей промышленной продукции с корректировкой, у нас – индекс потребительских цен. Значит, у них индекс определяется на годовой период, устанавливают верхнюю планку повышения тарифа, у нас индекс устанавливается жестко на год и фиксирует величину тарифа, без предельного. У них индекс применяется по принципу: фактический индекс за предыдущий период применяется для определения тарифа на будущий период. Ну, я уж так написал «назад-вперед», чтоб была разница. У нас схема какая: есть некий, скажем так, ожидаемый, «виртуальный» - это погорячились, когда сказали, индекс-дефлятор, который мы применяем для получения, его как бы нет. Применяем и получаем схему «вперед-вперед». В Америке количество изменения тарифа в течение года у каждой компании определяется самостоятельно, оно не регламентировано. Главное, вложиться вот в этот верхний индекс повышения, установленного на год. У нас формально записано, что, как правило, количество пересмотров в течение года – один, либо должно быть решение правительства, либо существенное изменение хозяйственной деятельности. И наконец, при применении метода индексирования Американской нефтетранспортной компании достаточно направить заявку в ФЭРК.  60 дней проходит и тариф вступает в силу. У нас  если я использую индексный тариф, я должен принести в регулирующий орган обосновывающие документы. Ну, причем из практики работы, иногда объем таких документов достигает пяти тысяч – семи тысяч листов. Сами понимаете, что это не очень хорошо. Теперь, что касается долгосрочного тарифа, долгосрочного подхода. В Америке устанавливаются правила, по которым осуществляются расчеты, как мы видели на пятилетний период, потом пересматриваются, вносятся какие-то корректировки для того, чтобы схема регулирования была достаточно адекватна к сложившейся ситуации. У нас сейчас предлагается перейти к долгосрочному регулированию тарифов в привязке к индексу потребительских цен, по принципу «инфляция минус». Ну, на вопрос «сколько мы будем жить в таком режиме?», пока трудно сказать. Но есть такая концепция, опять-таки обращая внимание на вот то, что мы видели, разница между индексом потребительских цен и индексом производителей помыленной продукции, она существует, и, по нашему мнению, ее надо учитывать. Теперь  хотелось остановиться на таком явлении, как «сдерживание или ограничение тарифов на услуги естественных монополий». Ну, то, что мы сейчас живем в такой ситуации, мы уже находились в такой ситуации, наша страна, я имею в виду. Если мы посмотрим, то в свое время,  здесь приведено пять, шесть даже, постановлений Правительства, которые были направлены на борьбу,  с этим явлением. В частности, ну, вот если мы посмотрим предыдущую практику регулирования, то либо это была просто заморозка - это верхнее Постановление от 13 октября 1995 года - просто «тарифы повышению не подлежат», либо это более гибко было сделано, это второй и третий документ, где было написано, что среднемесячный прирост тарифов не должен превышать среднемесячный прирост оптовых цен производителей промышленной продукции. Я подчеркиваю, то есть в то время, грубо говоря, более адекватно относились к выбору индекса, по которому производилась индексация. И, наконец, если мы посмотрим предпоследний документ, Постановление Правительства, которое тогда возглавлял товарищ Примаков, предписывало устанавливать тарифы, исходя из того, что прирост не должен превышать прогнозируемый Министерством экономики, прирост цен производителей промышленной продукции. То есть вот здесь произошел, скажем так, переход от схемы, когда я беру индекс фактический сложившийся к индексу, ну, скажем так, «нарисованному» или «виртуальному» индексу-дефлятору. Еще бы хотелось остановиться на подходах к инвестированию. Это тоже такой вопрос, который вызывает споры, значит. Какие-то свежие идеи у людей возникают на эту тему, чего-то хочется изменить. Поэтому я предлагаю  вернуться к слайдам о методиках формирования тарифов, действующим в Российской Федерации.   Первая методика, которая действовала применительно к тарифам на транспортировку нефти, была в свое время подвергнута жесткой критике в связи с чем, что было записано, что в тариф включается прибыль, обеспечивающая самофинансирование системы, включая практически любые инвестиционные потребности. Считалось, что это плохо. Ну, возможно так и было в те времена. Но проблема в чем, что в то время в стране была, скажем так, такая обстановка, что ничего не строилось. Вот у нас в строительстве  магистральных трубопроводов была пауза. И первый объект, который был построен, это был трубопровод «Махачкала-Тихорецк», но это было гораздо позже, это был 1997 год. Следующая методика, которую собственно мы были вынуждены разработать, она была, скажем так, разработана в рамках обязательств Российской Федерации перед Международным Валютным Фондом, и она должна была, осуществить эту революцию. Именно в ней было записано, что инвестиции не должны предусматривать возможность накопления средств в инвестиционных фондах, в фондах развития и тому подобных, предназначенных для последующего финансирования новых строек. Ну, вот приняв вот такую формулировку, значит, оказалось, что надо строить БТС-1, в то время. Это проект, который вызывал массу споров, массу различных мнений. И в этой связи пришлось придумывать некие схемы, в частности впервые была опробована схема инвестиционного тарифа, которая потом вызвала массу нареканий, но не менее через этот тариф было собрано порядка 100 млн. долларов, которая позволила преступить к реализации этого важного для страны проекта. Поработав в рамках этой методики, было понятно, что она абсолютно неадекватна, не приспособлена к нашим условиям, и перешли на третью  методику.  Там уже было записано следующее, что в плановую тарифную выручку включается чистая прибыль, необходимая для обеспечения нормальной хозяйственной деятельности организации нефтепроводного транспорта, в частности, для покрытия расходов капитального характера. При этом практика работы, скажем так, над проектами, в том числе и БТС, она привела к чему? Что включение средство на новое строительство в тариф производилось только после выпуска соответствующего постановления или распоряжения Правительства Российской Федерации, где было об этом записано. То есть где не было записано, значит «Транснефть» должна была идти и брать кредиты. И наконец, последняя, собственно, методика или положение, которое действует до сих пор. Оно фактически оставило,  немножко подредактировав эту запись, схема осталась, включение средств  в тарифы производится по соответствующим решениям Правительства. Есть решение Правительства – есть включение в тариф. И при этом сделана оговорка, появилась еще одна такая интересная запись «а так же других экономически-обоснованных расходов». То есть, если «Транснефть» докажет, что эти расходы экономически обоснованы, то регулирующий орган должен будет это включить. И вот дальше хотелось бы остановиться на чем, что недавно прозвучала такая интересная позиция Минэкономики, в частности о том, что «ребята, а давайте реализовывать все новые проекты за счет кредитных средств».  


Орлов


Павел Юрьевич, я вынужден о регламенте напомнить. 


Сериков


Я заканчиваю, буквально пару минут можно. Просто я хочу вернуться чуть-чуть назад. И сказать, что мы рассматривали подробно эту схему в свое время, когда реализовывали проект ВСТО, у тогдашнего министра экономического развития Набиуллиной Эльвиры Сахипзадовны с участием Минэнерго, ФСТ, Минэкономики. Были рассмотрены детальные расчеты и, собственно, установлено вот то соотношение, по которому мы фактически сейчас живем. У нас сейчас инвестпрограмма осуществляется только на 30% за счет тарифных средств. Остальные средства - это привлеченные заемы. Хотел бы высказать такие, некие пожелания, чтобы нам хотелось, чтобы было вот в этой сфере. Нам хотелось бы, чтобы те решения, которые подготавливаются, которые нас затрагивают,  были просчитаны на предмет их реализации, к чему они приводят, чтобы были установлены внятные правила, на основании которых появляются предсказуемость регулирования. Ну, и еще одно пожелание такое – не грести всех, я имею в виду сферу естественных монополий, под одну гребенку. Потому что  каждая из них уникальна, не похожа на другую, и одинаковые рецепты здесь для всех не годятся. По крайней мере, это мое мнение. Спасибо! 


Орлов: 


Спасибо большое, Павел Юрьевич!  

Прошу высказаться Дениса Игоревича Волкова – начальника управления регулирования газовой и нефтяной отраслей ФСТ России. И затем Алексей Анатольевич Афоняшин. 


Волков (Денис Волков, начальник управления регулирования газовой и нефтяной отраслей ФСТ России): 


Я бы начал с того, что у нас накоплен достаточно большой опыт в сфере регулирования тарифа на транспортировку нефти и нефтепродуктов, достаточно широкий арсенал инструментов с точки зрения установления различных видов тарифов. Применение этого арсенала инструментов позволило нам достаточно гибко реагировать на потребности, связанные, прежде всего, с развитием системы нефтепроводов в Российской Федерации, что, безусловно, требовалось как с точки зрения открытия новых рынков, прежде всего восточного, так и освоения новых нефтеносных провинций. В настоящее время, ключевым, с точки зрения дальнейшего развития подходов к тарифообразованию, является определение долгосрочных подходов. Не знаю, правда, может быть, это уже обсуждалось до моего выступления, поскольку я, к сожалению, не смог прибыть вовремя. В настоящее время обсуждается Постановление на уровне Правительства подходов к среднему росту тарифов, но в перспективе до 2020 года, что в общем создаст серьезные основания для предсказуемости деятельности компании «Транснефть», как с точки зрения понимания этой ситуации участников рынка, так и с точки зрения финансовых институтов, которые предоставляют заемные средства «Транснефти». И, безусловно, это важно с точки зрения поддержания высочайших инвестиционных рейтингов этой компании. В плане работы Федеральной службы по тарифам, на этот год у нас предусмотрена подготовка и внесение изменений в основу тарифообразования, утвержденную Постановлением Правительства №980. Есть целый комплекс вопросов в этой связи, в том числе мы обсуждаем с «Транснефтью» вопросы, скажем, даже больше редакцию этих изменений, посвященных нормам долгосрочности регулирования. Кроме того, мы предполагаем снять здесь некоторое рассинхронизирование, скажем так, редакции этого документа и методических актов, которые утверждаются Федеральной службой по тарифам. И на следующем шаге после внесения этих изменений мы планируем в этом году выпустить новую редакцию, ну, не Положения, поскольку Положение – это уже видимо с точки зрения названия, это уже прошедшая натура. 980-ым Постановлением предусмотрены методические указания по регулированию, ну, то есть выпустим вот эти методические указания, в которых постараемся, что называется, сохранить весь положительный накопленный багаж, ну и творчески его развить. И в этом смысле надеемся на такую достаточно позитивную совместную работу как с коллегами из министерств и ведомств, Минэкономразвития, Минэнерго, прежде всего, ну, и собственно с «Транснефтью». Спасибо! 


Орлов: 


Спасибо большое, Денис Игоревич! Я бы хотел задать вам вопрос, который вытекает из очень обстоятельного выступления Павла Юрьевича Серикова. Вот эволюция американской модели индексирования: ФЭРК изначально сдерживал тариф до 2000-го года по принципу «PPI-1%». Сейчас, значит, тариф формируется по принципу «индекс специальных производителей готовой продукции (PPI)+2,65%». Логика принятия решений сдвинулась, изменилась в направлении учета накопленной инфляции и затрат. Вот, что вы можете сказать по этому поводу. Есть ли необходимость эволюции изменений, совершенствования российского законодательства и правоприменительной практики для учета этих факторов. 


Волков: 


С моей точки зрения, я правда не настолько детально знаком с ситуацией, которая происходит в этой сфере в настоящее время в США, но мне кажется, что здесь скорее всего речь идет о, в каком-то смысле, борьбе двух приоритетов, которые постоянно, собственно говоря, присутствуют в практике деятельности ценового регулятора. Во-первых, это стремление создать максимально понимаемый, что называется, регулируемым объектам стимул повышения эффективности его деятельности. И отсюда проистекает формулы, наподобие «инфляция минус». С другой стороны рано или поздно, особенно это, в общем, достаточно наглядно видно в ситуации, когда от инфраструктуры требуется какое-то системное развитие,  выход на новый уровень, регулятор сталкивается с тем, что сохранить рост тарифов, скажем, в рамках инфляции, даже «инфляции минус» не представляется возможным, поскольку это ставит крест на таком инвестировании в расширенном понимании, какое-то значительное развитие инфраструктуры в новых направлениях, создание новых инфраструктурных систем. Мне кажется, может быть как раз в случае с Соединенными штатами Америки. То есть, сначала был базовым приоритетом первый подход, а потом им видимо пришлось как-то переходить постепенно ко второму. Возможно. 


Орлов


Как раз об этом и был мой вопрос. Спасибо! 

Алексей Анатольевич Афоняшин - заместитель директора департамента регулирования тарифов, инфраструктурных реформ и энергоэффективности Миэкономразвития России. И затем Алексей Альбертович Хмельницкий. 


Афоняшин (Алексей Афоняшин, заместитель директора департамента регулирования тарифов, инфраструктурных реформ и энергоэффективности Миэкономразвития России): 


Добрый день, коллеги! Ну, как уже сказал коллега из ФСТ, как Павел Юрьевич рассказывал, сейчас ведется работа по переходу на долгосрочное регулирование. Принято решение о том, что мы пока ограничимся 2020-ым годом. Как раз сейчас готовится к выпуску распоряжение Правительства относительно этого вопроса. Возвращаясь к озвученной проблеме, насколько я понимаю: выбирать инфляцию потребительскую, либо индекс цен производителей. Меня коллега с ФСТ поправит, насколько я помню, исторически смотрели на потребительскую инфляцию, поэтому при обсуждении рассматривалась именно она. Ну, и в отношении других так же естественных монополий там тоже обращают внимание все-таки на индекс потребительских цен, а не на индекс цен производителей. И, наверное, прокомментировать последние комментарии Павла Юрьевича по поводу нашего предложения строить новые проекты за счет кредитных средств хотелось бы отметить, что это наше некое приглашение к диалогу. Мы не говорим, что это надо сделать здесь и сейчас – это как один из вариантов, который мы предлагаем к тому, в целях более опрозрачить регулирование естественных монополий. Сделать тариф более понятный потребителю. Это не окончательное наше решение. Мы направили свои предложения и готовы к диалогу и обсуждаем. Я думаю пока мне добавить нечего, если будут вопросы я готов ответить. 


Орлов: 


Спасибо, Алексей Анатольевич! 

Алексей Альбертович Хмельницкий -  генеральный директор Аналитической Группы ЭРТА. Я так понимаю, вы с коллегой Борисом будете вместе выступать?  


Хмельницкий (Алексей Хмельницкий, генеральный директор Аналитической Группы ЭРТА):  

 

Спасибо за возможность выступить уже второй раз на этом Экспертном совете. Это честь для меня. Сейчас хочу немного поговорить о дополнительном аспекте к базовому выступлению Павла Юрьевича. Потому что метод индексации, который так долго обсуждался это скорей базовый тариф для обеспечения, функционирования инфраструктуры в целом. Вопрос: «А как обеспечить развития этой инфраструктуры, новые проекты и так далее?». Позволю себе привести один слайд из своего предыдущего выступления на Экспертном совете, который был в октябре прошлого года, и где я высказал глубокую убежденность, что изменение нормативной базы по регулированию тарифов нефти и нефтепродуктов неизбежно. Собственно говоря, это мнение сохранилось, но попытки, так сказать, как-то обосновать изменения, а нормативные документы – это, прежде всего, документы, которые выпускаются органами регулирования. Значит, они ясно показали, что помимо глубокой уверенности нужно более менее четко описывать, а как, собственно говоря, будут формироваться, кто как будет формировать и согласовывать эти изменения, откуда будет браться инициатива и как она будет подтверждаться. В попытке сделать некоторые предложения по изменению и введению новых тарифных механизмов в «Транснефтепродукте» в какой-то момент споткнулись, причем согласованная позиция у ФСТ и «Транснефти», споткнулась на возражении других каких-то органов, но прежде всего ФАС, поддержанной в какой-то степени Минэкономики, заявившими «А нам кажется, что это будет не прозрачно». Я специально покопался в своих архивах и вытащил последний раз презентацию, когда последний раз к нам приезжали «корифеи» в страну. У нас там, в 90-ые, в начале нулевых годов, было очень модно, чтобы к нам приезжали «корифеи» из-за рубежа и обучали нас как нужно там регулировать монополии, инфраструктуры и так далее, и так далее. Это была Братл Груп, это был 1997-ой год, просто я не помню, чтобы после этого приезжали настолько серьезно, которые, так сказать, говорили, что «да, они должны быть прозрачны, эти  тарифы». Братл Груп они в свое время участвовали в формировании тарифной системы в десятки крупных нефтяных и газовых инфраструктур по миру. Это действительно английская компания, «корифеи». Значит, ну, отлично. Итак, мы дошли до первой страницы, так сказать, принципов регулирования, вот, к данному моменту. Хорошо, хотя бы первое. После этого мы продвигаемся дальше в обсуждения, и что мы слышим. Ну, вот мы слышим предложения новое строительство вести за счет кредитов. Ну вы знаете это действительно не последнее, это первое мое вхождение в тему 1997-го года, я помню как меня Задернюк тогда объяснял, что «Вот если кто-то что-то хочет построить новое в инфраструктуре, то это не должно касаться действующих потребителей. Он должен взять кредит построить на это новые мощности, а потом те, кто будет использовать эти мощности, новые потребители, они пусть оплачивают этот кредит и все расходы». Все замечательно, но это 97-ой год. Это такое обучение, а практика она такова. Когда «Транснефтепродукт» построил новые мощности и взял этот самый кредит, то выяснилось что обслуживать он его не может, потому что старый тариф у него привязан вообще к другой инфраструктуре, железнодорожной, никак не связан, собственно говоря, с экономикой «Транснефтепродукта». «Транснефть» стала обслуживать этот кредит. Ну, кроме того, лозунг «оптимизируйте затраты». Ну, тоже в принципе правильный вопрос.  А как без механизма? Ну и наконец. Но при этом стройте. Мы развивающаяся страна, причем не потому что нас экономисты мирового банка туда записали, а потому что мы хотим и должны развиваться. Об этом нам постоянно говорит политическое руководство страны. Поэтому стройте. Новый трубопровод туда, новый трубопровод сюда. Обязательно. То есть тариф увеличивать не будем, а строить обязательно. Ну, я в общем даже изменил характер презентации, потому что в прошлый раз там были цифры графики, сравнения. А сейчас уже перешел такой язык лозунгов, да. Значит, в ответ на лозунги можно говорить только лозунги, наверное. Итак, значит, мы имеем очень специфический рынок. Он, рынок, очень отличается очень от других рынков. Скажите, какая вина «Транснефти» и «Транснефтепродукта» в том, что у нас большинство людей, которые там занимаются урегулированием в различных министерствах, они как бы проходили подготовку на основе реформы электроэнергетики. У них там линия электропередач в голове. Вот это они знают, а другое они не знают. Ну, это как бы, в общем-то, не плохо. Знают хоть что-то, но и не очень хорошо. Потому что абсолютно разные рынки. Вы понимаете на одних рынках десятки, сотни тысяч потребителей. Огромное количество. Это рынки, которые обеспечивают социальные нужды – бабушки, пенсионеры и так далее. Значит, здесь по рынку нефти всех можно посадить в небольшом зале. Вообще всех участников рынка. Человек 200 и хватит. Все, больше там никого просто нет и быть не может. Такова политика государства. По рынку нефтепродуктов, ну, там тысячи две. Абсолютно, это рынок профессионалов. Как говорят там, значит, финансисты, это институциональные инвесторы, а не профессионалы, говорят на рынке ценных бумаг. Там просто нет непрофессионалов, там нет каких-то бабушек. Все это профессиональные компании и так далее. Значит более того ситуация на этом рынке, ну, она меняется, причем каждые пять лет достаточно существенно. Давайте вспомним, как мы в конце 90-х годов после дефолта решали проблему, так сказать, о торговле просто квотами. Количество предлагаемой на экспорт нефти было больше чем мощности. Вопрос был решен. Был своеобразно очень тогда решен. Михаил Борисович, которого недавно вот выпустили … сыграл большую роль в проведении некоторых поправочек в закон «О естественных монополиях». Потом решали вопрос о выходе на новые рынки. Это очень важный вопрос. Решили его с помощью сетевых тарифов. Он был в интересах развития страны, в интересах развития Востока, в интересах развития связи страны с АТР. Он решен, он был с помощью сетевого тарифа решен. У нас больше некуда выходить. У нас, так сказать, нефтепровод в Карибское море тянуть не будут. Это - бессмысленно. Все, больше некуда выходить. Значит сейчас другой характер. Нам надо расширять мощности. Кроме того в строгости с тем, что говорит политическое руководство. Надо повышать эффективность. 


Орлов:  


Алексей Альбертович, я напоминаю о регламенте. 


Хмельницкий: 


Я уже практически заканчиваю. Что касается механизма повышения этой эффективности, мы считаем, что надо сейчас гораздо шире внедрять так называемый договорной тариф. Пришло время учиться договариваться. Более того, это не противоречит, так сказать,  ни логике, ни зарубежному опыту. Значит, если приходит нефтяная компания, надо установить лишь некоторые граничные принципы в постановлении №980. А так приходит нефтяная компания, начинает договариваться с «Транснефтью», договор кладет на стол Федеральной службы по тарифам. Он освящается органом регулирования. И, слава Богу. Значит, поехали. Так можно расширять мощности. Значит, практика такая имеется. Самое интересное, что, в общем, Федеральная служба по тарифам поддерживает эту позицию. Там люди сидят и занимаются этим вопросом уже многие годы. Про 30 договоров Павел Юрьевич уже говорил. Но сейчас вопрос упирается, значит, в другие органы государственного регулирования. Я полагаю, что, значит, у нас сейчас задача, ну, государства значит даже не изобретать какие-то новомодные методики, а создать эту переговорную площадку и спокойно сидеть и наблюдать, что происходят, внеся небольшие изменения, небольшие коррективы в 980-ое Постановление Правительства. Ну, в общем-то мое выступление направлено не столько Федеральной службой по тарифам. Там, это обсуждено сто раз, сколько Министерству экономики и Федеральной антимонопольной службе. Спасибо за внимание!  


Орлов:  


Спасибо, Алексей Альбертович! Андрей Юрьевич, добавите что-нибудь? Спасибо.  

Петр Алексеевич Дегтярев - директор департамента трубопроводного транспорта и развития инфраструктуры ОАО «НК «Роснефть». И затем Павел Владимирович Карчевский. 


Дегтярев (Петр Дегтярев, директор департамента трубопроводного транспорта и развития инфраструктуры ОАО «НК «Роснефть»): 


Я бы хотел вначале задать вопрос Павлу Юрьевичу. Спасибо за представленную презентацию, но в ней я не увидел некоторых элементов. Хотелось бы все-таки для этого сообщества их увидеть. Первое – сравнение в денежных единицах тонн на км нашей системой с американской, с европейской, с канадской системами - если мы говорим о чем-то и показываем их принципы, надо посмотреть и на себя в том числе. Второе – сохранность качества продукции в нашей системе и в аналогичных системах. И третье – опять же, сохранность груза, в нашем понимании -  это технологические нормативы потерь. Думаю что вы, наверное, сможете либо пояснить, либо нам это представить в следующий раз. Так же по посылу, который вы высказали, что текущий уровень затрат правильный и только правильный. Ну, я, наверное, согласиться с ним до конца не могу. Ну, вы пытались трансформировать его на Россию, я с ним не могу. Потому что он тогда убивает следующие принципы, в буквальном смысле, это повышение производительности труда и, в том числе, повышение энергоэффективности. А мы, и вы в том числе, очень многое вкладываете сейчас в развитие системы соответственно обновление как раз и отвечает на эти вопросы. То есть нельзя зафиксировать тарифы и дальше от него жить. Но и принцип, который эксперты с рынка озвучивают. «Договариваться» имеет свои ограничения, в том числе, коррупционные. Соответственно, сообщество, наверное, должно относиться к нему более аккуратно. Спасибо! 


Орлов:  


Спасибо, Петр Алексеевич! 


Сериков


Петр Алексеевич, вот как раз только вышел журнал  транснефтьевский. Тут хорошая статья есть. Мы с удовольствием подписчиком вас сделаем. Здесь классно все сравнивается с американцами, сколько, куда они качают, какой грузооборот. Я вам тогда передам. Можно через вас? Что касается сохранности груза там и прочих других вещей, это все вопросы, насколько я знаю, сейчас готовится у вас с нами совместная рабочая группа, и я думаю, мы в тесной работе будем двигаться по снятию этих вопросов. 


Орлов:  


Вообще, Павел Юрьевич, вопрос увеличения тарифа разумный вопрос. Почему, собственно, бы не привести несколько очевидных тарифов, о чем говорит Петр Алексеевич? Хотя многие из этих данных, надо сказать, общеизвестны. Но у нас публичная действительно акция и иногда нужно. 


Сериков


Вот есть как раз свежие данные по состоянию на февраль. Февраль не наступил еще, но тем не менее, приняты тарифные решения у наших коллег по Белоруссии.  Формально средний тариф по системе, я имею в виду доллары за сто тонн/км «Транснефть» - 1,37 доллара, Венгерская компания MOL – 1,35, белорусское направление, которое на Чехию, Венгрию и Словакию – 1,33. Самый дешевый маршрут - это Белоруссия на Польшу – 1,06. Все остальные тарифы превышают транснефтьевские, в частности: по Украине – 1,56, Trans Petrol (Словакия) – 1,76, Mera (Чехия) – 3,02 и наши казахстанские друзья – 3,18 долларов за сто тонн/км. Вот вы почитаете статью о транспортировке в Америке, среднее плечо транспортировки нефти в Америке 380 км. У нас 2400. Ну, вот как сравнить! Да, есть компании, которые качают за 0,7 есть, но это труба 200 км, качается 10 млн тонн/г, там нет никаких обвесов, ничего практически нету. Есть компании, у которых тариф, только не падайте, 3,08, тоже есть такие компании. Поэтому при вот таком анализе достаточно трудно выбрать аналог  не по протяженности, не по грузообороту, ни по условиям работы, ни по инвестиционной программе, в конце концов. В Америке, когда мы были, была такая компания, которая качает нефтепродукты Colonial Pipeline. Мы к ним приставали «Ребята, сколько у вас инвестиционная составляющая?». Они говорят: «Мы этого не понимаем». «Сколько?» Под конец, когда какого-то дяденьку приперли, он сказал: «10% в тарифе у нас заложено ежегодно и нам разрешается тратить эти деньги на цели развития». Ну, у нас в связи с нашим строительством, это сейчас несколько выше, но эта доля постепенно снижается.   

 

Орлов: 


Спасибо, Павел Юрьевич!  

Павел Владимирович Карчевский – начальник департамента по работе с органами государственной власти ОАО «Газпром-нефть». 


Карчевский (Павел Карчевский, начальник департамента по работе с органами государственной власти ОАО «Газпром-нефть»):  


Спасибо, Павел Юрьевич, за интересную презентацию, за экскурс в историю Америки! Но все-таки хотелось бы обратить внимание на то, что на момент, когда решения принимались в Америке, нефтяная промышленность самой Америки была все-таки в угасающем состоянии находилась. То есть строительство новых труб было не нужно. В общем-то, поэтому, наверное, и обеспечивался уровень «инфляции минус», а не «плюс». Потом начался там бум сланцевый, началась расшивка узких мест. Действительно понадобились инвестресурсы, там было наверное решение об «инфляции плюс». Мы же сейчас находимся в другой фазе развития российской нефтяной отрасли. Мы скорее сейчас ближе к американскому варианту конца 90-х годов, когда мы достигли, в общем-то, пика развития на суше, а дальше это скорее всего развитие на шельфе и прекращения строительства новых масштабных труб. В общем – то это видно по вашим же инвестпоказателям за последние 3 года. Если посмотреть отчетность по МСФО уровень чистого долга снижается существенно. Второй год подряд у вас генерируется свободный денежный поток. Показатели долг к EBITDA - они в принципе на достаточно хорошем уровне, соответствуют и другим нефтяным компаниям, которые ведут добычу, собственно говоря. И, собственно говоря, в такой ситуации, наверное нам ближе позиция Минэкономразвития, которая говорит что мы должны еще учитывать, что есть в тарифе достаточно большой объем уже заложенной прибыли. И когда Минэкономразвития говорит вам о том, что инфляция должна быть минус при формировании тарифа, вы все равно не переходите к финансированию программы на 100% за счет заемных средств. Все равно у вас будут свои источники для финансирования инвестпрограммы.

   

Орлов: 


Извините. А как вы оцениваете этот уровень прибыли, вы упомянули? 


Карчевский: 


Мы глубоко этим пока не занимались. На самом деле это первая встреча. Подождите, вот есть отчетность «Транснефти», есть определенный уровень чистой прибыли, которая компания фактически получает. Не расчетный тариф, а фактический. И есть определенный показатель амортизации, который компания, с точки зрения денежных потоков, это положительный показатель. Вот, соответственно, у «Транснефти» за 9 месяцев был денежный поток деятельности 350 млрд. рублей, при этом капитальные вложения 140 млн. То есть компания сгенерировала за 9 месяцев только почти 3 млрд. долларов свободных денежных средств, которые, собственно, ей сейчас некуда направить. Как правило, все откладывается на счетах, или в векселя переводится, что тоже интересным вопросом является. То есть, я хотел бы обратить внимание на, в общем-то, различные фазы развития самой нефтяной отрасли в России и США на момент принятия этих решений. И, в общем-то, специфика тоже должна здесь учитываться. Второй момент - это то, что в отличие от Америки в России система налогов на добычу нефти устроена таким образом, что, в общем-то, нам компенсируется только максимум 20% от роста затрат на транспортировку. Все остальное - это наши чистые потери. В Америке этот показатель все-таки другой. Рента изымается, исходя, вернее с помощью, налогов на финансовый результат. Поэтому влияние тарифа на транспортировку нефти в России, оно гораздо выше, чем в США. Ну, и из этого, собственно говоря, следует, что повышая сверх разумного уровня тарифы, мы, в общем-то, угробим добычу нефти на самом деле. Сейчас особенно ситуация,  как сказать бы лучше - тяжелая, потому что цена на нефть достаточно не растет, она стабилизировалась, поэтому налоги на нефтянку растут. Вот. И по сути нам Правительство говорит что: «Мы увеличили вам налоги, налоговые маневры там провели …», «Ну, мы же заморозили тариф, вот поэтому у вас все хорошо». То есть начинается такая вот интересная игра. Вот поэтому, в общем-то, с точки зрения государства даже лучше сдерживать тариф, даже с учетом того что «Транснефть» - компания государственная тоже. Лучше, в общем-то, сдерживать тариф, стимулировать инвестиции в добычу, получать налоги от добычи. Это экспортные пошлины, НДПИ. Вот. И, соответственно,  пополнять именно за счет этого бюджет. 


Орлов: 


Спасибо, Павел Владимирович! Павел Юрьевич, я вас очень попрошу прокомментировать два аспекта, затронутые Павлом Владимировичем, по поводу свободных средств и по поводу уровня прибыли. 


Сериков: 


Первый тезис был о том, что мы предлагаем, чтобы у нас была «инфляция плюс». Мы не говорили о том, мы просто показали эволюцию в Америке. Мы выступаем за что? Чтобы был некий мониторинг и просчитанность этого решения. Потому что спрашиваю ребят: «Почему заморозка всем 0?» - «Ну, потому что всем». «А почему инфляция минус один?» - «Ну, потому что минус один». «А почему минус один?». То есть смысл какой в том, что по большому счету, хотелось  бы, чтобы это решение принималось на основании расчетов. Взяли, посчитали, может 1,3, может 0,8. Было бы четкая цифра, по которой четко можно было сказать что «да, ребят». Теперь относительно вопроса о том,  что у нас  свободные денежные средства накапливаются где-то. У нас достаточно жесткий график по выплатам по уже привлеченным кредитам, поэтому у нас были пиковые выплаты в 2013-ом году, в 2014-ом году, следующий пик 2019-ый год. В этой связи вот те деньги, которые мы получаем, они потом гасятся. И потом  у нас нет лишних денег. Что я могу вам сказать. В этой связи излишние ли  деньги или неизлишние? Просто вот вы сказали про решение государства по нефтянке. Я вот вам честно скажу, когда с зарубежными коллегами общаешься, очень трудно ответить на вопрос. Такое впечатление, что, когда принимается решение, левая рука не знает, что делает правая. И действительно, я смотрю на себя, применяя. «Ребята отменили у нас налог, в нефтянке там свои беды, у нас отменили льготы налога на имущество значит до 2020-го года мы теряем порядка 95 млрд. рублей». Никаких проблем. Налог вроде идет как бы в регионе. Но теперь мы смотрим «заморозка тарифа». Я беру список и смотрю «Ребята, оказывается то, что переросло по налогу на имущество из-за того, что у меня прибыли меньше, у меня целый ряд регионов  как Башкортостан, Удмуртия, там, Курганская, Новгородская, Пермская область, они в минус уходят». Ну, вот вопрос-то какой опять. Продуманность и расчет. Ребята, кто-то считал это? Вот. И мне нечего ответить этим товарищам. Спасибо! 


 Юшкова (Елена Юшкова, старший аналитик AVG Capital Partners): 


В первую очередь надо исходить из того, какие факторы вообще влияют на выбор того или иного тарифа. Есть технические факторы, в частности, проектные параметры трубопровода, фактический коэффициент использования загрузки. Если мы сравниваем с теми же европейскими странами, Западной Европы, где практически нет трубопроводов, которые осуществляли бы транзит. То поэтому можем сказать, что у нас абсолютно другая система, у нас есть достаточно большое количество крупных транзитных трубопроводов, поэтому нам не совсем бы подходили те модели, которые используются в Западной Европе. Кроме того правовые регуляционные факторы, правила доступа к трубопроводу, нормы обеспечения прозрачности, распределения затрат. Если мы говорим о тех же Соединенных Штатах, там нет какой-то крупной компании как «Транснефть», которая управляла бы всей системой нефтепроводов. Там отдельные участки принадлежат определенным крупным компаниям, нет сетевой структуры. И за счет этого, если мы говорим об индексации в Соединенных Штатах, то там все гораздо проще делается, чем, скажем, у нас. Каждая компания примерно представляет, какие затраты у них будут, что они собираются строить и так далее. И они подают в регуляционную как раз комиссию, о которой сейчас шла речь, свои какие-то понимания насколько нужно повысить тариф.  Как мы будем действовать в случае «Транснефти», если выберем такой метод индексирования тарифа. «Транснефть» обладает огромной системой трубопроводов и некоторые участки, они друг с другом взаимосвязаны. Как мы будем устанавливать какую-то единую цифру увеличения индексирования тарифа по всей «Транснефти» или по каждому участку отдельно? Или будут какие-то пропорции. Вот этот момент нуждается в дополнительном изучении, как мне кажется. Потом, прочие факторы. Климатические и природные условия, включая рельеф местности и маршрут трасс трубопровода и так далее. Если мы говорим о России. В каких условиях климата, в каком рельефе проходят наши трубопроводы. И сравним с американскими. Американские трубопроводы идут по большей части  по побережью, там отличные условия, нормальная температура воздуха, нет вечной мерзлоты и так далее. У нас совсем другие условия, поэтому и у нас тариф должен быть больше, просто по определению, хотя бы исходя из природных условий. Ну, и так же экономические факторы, в частности, амортизация. У нас очень многие трубопроводы, проходящие по территории России, они нам достались еще от Советского Союза. Многие из них на данный текущий момент находятся не в очень хорошем состоянии, поэтому требуется ремонт. Все-таки в Соединенных Штатах, там не было такой ситуации, что в течение 10 лет ничего не ремонтировалось. Теперь, если можно, через один слайд. Здесь вот тоже еще хотела немножко остановиться на тарифах. Долгосрочный тариф, по поводу которого уже много сегодня говорили. Здесь есть два минуса, как я вижу, в использовании этого тарифа. Первое, есть риск того, что компания, которая будет поставлять свою нефть в трубопровод, не выполнит тех обязательств, которые она на себя взяла. Ну, по разным причинам. Ну, например, вот если мы будем говорить про нефтепровод «Баку-Новороссийск». Тот долгосрочный тариф, который был изначально озвучен, 15 долларов за тонну, он был бы хорош в случае, если азербайджанская сторона выполняла бы те обязательства, которые она на себя взяла по той нефти, которая будет поставляться в нефтепровод. Но с каждым годом количество нефти, которое транспортировалось по нефтепроводу «Баку-Новороссийск» становилось все меньше и меньше, и в конце концов, мы были вынуждены отказаться вообще от данного сотрудничества, не продлевать договор, поскольку «Транснефть» понесла убытки. Вот просто в случае установки долгосрочных тарифов нужно за этим тоже как-то следить. И еще такой момент. Если в данном нефтепроводе существует дефицит мощностей, то установление долгосрочного тарифа может тоже привести к некоторым не очень хорошим ситуациям, связанным с тем, что «Транснефть» будет вынуждена предоставлять доступ по меньшему тарифу какой-то определенной компании, просто потому что с ней заключили договор на 10 лет, а другие компании, которые готовы платить больше, не смогу получить доступ в полной мере к этому нефтепроводу. Можно следующий слайд. Ну, здесь вкратце, я пыталась написать чем отличается в принципе трубопроводная система в США, Западной Европе, Казахстане. Ну, если очень кратко, вот мы приводили сейчас, здесь приводились данные тарифов, какие тарифы, скажем, в Восточной Европе, Западной Европе, в Штатах сейчас есть и как это все сейчас соотносится с тарифами «Транснефти». Да, у «Транснефти» тарифы выше, чем тарифы в Соединенных Штатах, но в принципе то, что здесь написано объясняет почему так. И я в целом уже сказала, что и погодные условия в США совсем не такие и нефтепроводная сеть совершенно построена по другому принципу. Что касается Восточной Европы. Почему в Восточной Европе тарифы больше. Когда нефтепровод проходит по территории большого количества различных государств, если мы говорим о транзите, то там должны достигаться определенные соглашения с каждой страной и это все вносит какую-то свою поправку в тариф. Поэтому если говорить о тех же самых транзитных нефтепроводах, которые идут в ту же Восточную Европу, то здесь понятно, скажем, нефтепровод, который идет через территорию Украины,  тариф должен быть значительно больше на транспортировку нефти, чем тариф, который будет там внутренний. Ну, и еще последнее что хотелось бы сказать. В принципе, нужно анализировать зарубежный опыт, нужно смотреть какие тарифные методики используют в других странах, но в целом, я считаю, что «Транснефть» - это уникальная компания, обладающая уникальной, очень большой структурой нефтепроводов и поэтому для «Транснефти» нужно создавать свою уникальную систему тарифов. И особо сильно не ориентироваться на западный опыт.  


Орлов: 


Спасибо, Елена Евгеньевна! Я бы только хотел заметить, что единого тарифа в США и не существует, это все-таки совокупность тарифного регулирования различных 200 компаний, как Павел Юрьевич подсказывает. 

Дмитрий Юрьевич Александров - начальник аналитического отдела «Универ Капитал». И затем Александр Сергеевич Ермоленко.

 

Александров (Дмитрий Александров, начальник аналитического отдела «Универ Капитал»): 


Спасибо! Ну, собственно я думаю, что может быть мы немножко упускаем из виду, что речь идет о том, что вопрос о тарифе о стоимости транспортировки - это во многом теперь в современной России  вопрос перераспределения прибыли или расходов практически внутри компании с доминирующим госучастием. Среди нефтяников это в меньшей степени выражено, а «Транснефть» - это просто госкорпорация. Поэтому с одной стороны здесь, наверное, должна идти речь не о том, как сделать больше или меньше тариф, а в том, чтобы он был соразмерен тем задачам, которые надо решать для поддержания системы и для того, чтобы система обеспечивала максимальные доходы бюджету. Ну, в общем-то, фактически. А с другой стороны, если мы планируем там скажем до 2020-го или на какой-то более длинный горизонт, то нам надо это увязывать с тем, что с одной стороны - с 2016 года Минфин хочет видеть от «Транснефти» повышенные дивиденды. С 2016 года планируется ввод НДД, соответственно, если это будет сделано, то быть может именно, скажем,  к НДД можно было бы привязывать стоимость, может быть, скажем, не сетевого тарифа, но по отдельным направлениям. Потому что вот, если взглянуть сверху издалека на систему транспортировки, как можно было бы обеспечить в России систему формирования тарифа? Либо это так сказать некий единый всеобщий сетевой тариф, к которому какой-то базовый, условно говоря, это тот, который заморожен сегодня. Есть определенная инвестиционная программа, которая утверждается на Правительстве. Есть понятие, какие проекты должны быть реализованы. Понятно, что самое простое  - это просто разделить  на всех участников процесса, стоимость этих проектов разбить их по годам и включить  инвесткомпоненту в итоговый тариф. Естественно, это опять же не устроит многие ВИНКИи и большинство больших нефтяников, потому что это фактически для многих станет вмененным сбором. Они никогда не воспользуются тем экспортным направлением или внутренним направлением, за который они фактически в таком случае заплатят. Другой вариант, который может быть в меньшей степени может работать в целом по системе, но зато вполне может работать на премиальных, так называемых направлениях, которые время от времени могут одно становиться премиальным, другое становиться в меньшей степени премиальным. Это два варианта, либо это фактически госраспределение,  либо это, что называется целевое софинансирование. Что такое госфинансирование с распределением в таком формате? Есть сборы по налогу на прибыть, чтобы не привязываться ко льготам по НДПИ, ко льготам по экспортной пошлине, например, и более гибко можно было бы перейти на НДД, очень удобно государство собирает с определенных компаний прибыль в том размере, как это будет установлено в соответствующий период по тем направлениям, где имеется определенная премия, например, в экспортной выручке и прибыли. Пропорционально выручке, полученной на данном экспортном направлении, изымается часть этого налога, и он идет на формирование целевого фонда, который внутри одного года расходуется, софинансируются те проекты, которые реализуются «Транснефтью», на данном направлении. Схема, в принципе, может быть рабочей, но, например, по, скажем, текущему периоду это мало реализуемо, потому что, скажем, уже принят трехлетний бюджет и, извините, это не реально. Другой вариант, который не требует столь драматических изменений - это частное софинансирование, назовем это так. Когда к единому тарифу фактически привязывается плавающая ставка, премиальная ставка, которая напрямую определяется разницей между ценой реализации на соответствующем базисе, и как некоей базовой расчетной ставкой, как в случае с ВСТО, как наиболее яркий, пример, наиболее удобный пример. Наиболее удобный пример - это цена реализации, скажем, в Козьмино минус средневзвешанная цена, рассчитанная между Августой и Роттердамом. В какой части из этой величины будет из этой величины формироваться дополнительная ставка к тарифу, это уже другой вопрос. И именно это надо будет обсуждать. Но опять же если смотреть на ВСТО, то в целом по текущим ценам и по текущим и плановым объемам, которые будут увеличиваться к 2020-2021-му году, там от 1 до 3-3,5 млрд. долларов ежегодно может возникать вот эта самая дополнительная выручка от общего объема цены, от общего объема нефти реализованной. Соответственно, ну, 1 млрд. - это примерно сопоставимо с общей выпадающей выручкой «Транснефти» по следующему году из-за заморозки тарифа. Вот по какой части можно изымать подобный объемы от нефтяников. Понятное дело, что в данном случае «Транснефть», например, страдает сильнее других и будет заведомо возражать. В какой части можно это распределить на других участников системы и, скажем, на тех, которые планируют к 2018-2019-му году увеличивать собственные объемы поставки на данном или на любом другом премиальном направлении. Вот это можно обсуждать, здесь можно вводить специальный коэффициент, который заведомо понадобиться, потому что пик расходов на создание инфраструктуры идет сейчас, а максимум поступлений, скажем, по тарифу, по транспортировке заведомо будет отнесен на 3, 4-5 лет. Поэтому какой-то нужен коэффициент наращения пропорциональный либо инфляции, либо ставке  рефинансирования ЦБ, либо стоимости кредита. Но вот это то, что  могло бы в какой-то степени примерить с одной стороны всех нефтяников, с другой стороны транспортную монополию и, главное, создать более-менее долгосрочную базу для определения собственных расходов и собственных доходов, если речь вести о «Транснефти». Причем была бы заведомо понятная всегда рассчитанная, главная фиксированная компонента, которая определяется ежегодно Правительством, она может от инфляции плавать вверх-вниз, по американскому опыту, по российскому опыту, по любому опыту. Но будет еще определенная премиальная компонента, которая будет всегда гибко реагировать на изменения дохода компании от экспорта на том или ином направлении. Если какая-то компания хочет усиливать собственные объемы экспорта на том или ином направлении и для этого нужно расширение мощностей, то это можно просто рассматривать как инвестиции в увеличение собственной будущей выручки. Понятное дело, что здесь должен соблюдаться баланс между интересами нефтяников и интересами транспортников. Ну, вот это основное.  


Орлов:  


Спасибо, Дмитрий Андреевич!  

Значит, Александр Сергеевич Ермоленко - партнер юридической фирмы ФБК Право. И затем Михаил Михайлович Крылов. 


Ермоленко (Александр Ермоленко, партнер юридической фирмы ФБК Право): 


Да, добрый день, коллеги! Я хотел бы пару слов сказать о проблеме с юридической точки зрения. Но не столько о деталях тарифного урегулирования, сколько, собственно, о базовых подходах. В качестве ремарки. Действительно с Соединенными Штатами сравнивать некорректно и уже перечислили много причин почему. Одна из причин – Соединенные Штаты гораздо более инфраструктурно обеспеченная страна. То есть там она, как бы, гораздо более освоенная. С Российской Федерацией мы здесь не можем сопоставить не только потому, что у них там среднее плечо 300 км, а у нас 2,5 тысячи, а просто у нас есть много таких, скажем, площадей, где вообще нет никакого плеча, нет никакого трубопровода. Собственно говоря, задача, которая ставится Правительством госкомпаниям, в том числе - это как раз-таки, чтобы трубопроводы были. Вот это вот в том числе как раз и создает вот эту неопределенность, неясность в том числе и в правовом регулировании. Потому что правительство в данном случае, ну и мы все как общество, находимся в ситуации «дорого-быстро-хорошо». Да, то есть три вместе не бывает. Нужно два выбрать, одно что-то, с одним чем-то смириться. И Правительство постоянно как бы подстраивается под ситуацию, и замораживание тарифа - это вроде бы как залог стабильности, какой-то социальной стабильности, с другой стороны с модернизацией и развитием инфраструктуры это не стыкуется. Нужно либо одно, либо другое. Главное, что вот мне лично представляется, с чем не может государство определиться все-таки до сих пор. Какие же все-таки методы должны быть избраны в первую очередь? Это все-таки рыночный метод регулирования или плановый. Потому что тариф - это как раз ситуация, где сталкиваются вот эти два подхода. И что-то одно все-таки необходимо здесь выбрать. Потому что вот если, а я беру абстрактную ситуацию, ни к чему не призывая, если мы видим государственная компания, инфраструктурная компания. То есть она обеспечивает, допустим, транспортировку. Эта компания, она по сути монополия, естественно. Она по сути находится вне рыночного сектора и таким образом ставить ей рыночные  задачи, например, инвестирование за счет кредитования, какую-то прибыль, допустим она  должна показывать. При этом она должна обеспечивать высокие рыночные котировки. Это же все невозможно сделать просто потому, что эта компания, если она находится в плановом секторе, она просто должна работать без прибыли. Это просто такой вот инфраструктурный субъект. Но так же сделать нельзя, потому что у нас же рыночная экономика. Получается что для «Транснефти» этого рынка совсем мало, для нефтяников тоже, в общем-то, мало, но его все таки побольше, для бензоколонок его еще побольше, а для потребителей, для конечных, это вообще такой вот дикий рынок. И вот эта вот степень «рыночности» она как бы от транспортировки к конечному потребителю существенно сдвигается в сторону рынка. Получается, что здесь необходимо все-таки самому Правительству, на мой взгляд, определиться все-таки естественные монополии – это инфраструктурный субъект. Тогда их, грубо говоря, очень примитивно рассуждая, не как экономист, нужно просто датировать эти компании, они работают в ноль, а на, допустим, на строительство трубопровода государство выделяет из бюджета деньги. Вот так же сейчас сделать нельзя, потому что «Транснефть» это же открытое акционерное общество, там, мировая величина и так далее, а государство будет давать деньги. Так сделать нельзя. И получается, что мы вот по этому кругу замкнутому ходим, я имею в виду государство, и оно когда само ходит, выбирая эти подходы в регулировании, всех субъектов рынка оно как бы водит за собой. И поэтому вроде бы как надо хорошо считать, но дело в том, что хорошо считать можно тогда, когда мы определимся, что мы действительно планируем и считаем. А если это будет как в Соединенных Штатах. Там по сути это рыночная ситуация. Не смотря на то, что эти компании являются естественными монополиями. Все равно существует рынок как бы естественных монополий. Если это так, то подходы должны быть совершенно другие. Пока вот с подходами государство окончательно не определится, как стабильность в понимании здесь не возникнет, вот эта вот вся чехарда, она так и будет продолжаться, на мой взгляд. 


Орлов: 


Спасибо большое, Александр Сергеевич! 

Михаил Михайлович Крылов - директор аналитического департамента United Traders. И затем Тамара Юрьевна Сафонова. Я хочу напомнить, что затем еще Максим Сергеевич Гришанин ответит на вопросы журналистов. Спасибо! Прошу вас! 


Крылов (Михаил Крылов, директор аналитического департамента United Traders): 


Да, спасибо огромное, коллеги! Благодарен вам за все то, что вы здесь делаете, и за ваш приход сюда! Думаю, что надо понимать, что тариф, в принципе, формируется от базы затрат. И вот эту базу затрат мы умножаем на возвратный капитал, и необходимый нам, естественно, и прибавляем амортизацию, умножаем это на некий коэффициент поправки на уровень инфляции, и не забываем прибавить затраты на подоходный налог. В данном случае налог на прибыль компании. Естественно, что при таком подходе у нас снимается очень много вопросов. Но, вот этот подход, который, кстати говоря, вполне американский, он был выработан в Америке в 1980-ые годы, и США пришли к нему не сразу. Позвольте мне небольшой экскурс. К закону Хэмфэра на рубеже 19-го и 20-го веков в Америке не было такой проблемы - за сколько качать нефть. Но уже вырабатывались уже нынешние подходы к оценке тарифов. Изначально тарифы были вполне прямые. То есть они брали издержки и распределяли их по всем, кто качает нефть. Потому что, кстати говоря, не сразу американские компании получили право качать нефть по чужим трубопроводам. То что большинство трубопроводов в Америке все-таки частные. И, несмотря на то, что сейчас принимаются попытки сформировать единый трубопровод, там очень много проблем с этим. Ну, вот в первоначальном подходе они брали альтернативные издержки, брали первоначальную стоимость и амортизацию, и прибавляли, естественно, некие поправки на стоимость денег делали. И все собственно. Вот такой простой был подход. Он соответствует нынешней практике замораживания тарифов, когда мы имеем фиксированный тариф. Практически мы имеем то же самое. Чем плох такой подход? Он плох, прежде всего тем, что он не учитывает необходимого роста компании, он не учитывает инфляционных ожиданий, не учитывает инфляцию, не учитывает фактически налогового режима и не очень хорошо учитывает возможные сложности с дополнительными капитальными вложениями. В 40-ые годы Америка отказалась от этого подхода и постепенно перешла к другому подходу, который уже учитывал налоги, учитывал, как раньше, альтернативные издержки, но не учитывал инфляцию. В результате они столкнулись с тем, что после того как прошел некий ажиотаж, связанный с довольно низкой инфляцией, связанной с необходимостью капитальных вложений, которые окупались. Все это учитывалось в модели. В ней не учитывался рост цен, и в этом случае просто компании не могут достаточно хорошо поддерживать темпы капитальных вложений. В результате к 80-ым годам у них появилась необходимость как то доработать этот момент. В где-то 60-ые возникли сложности с долгом, потому что долг сильно влиял на инвестиционную составляющую тарифов. И поскольку долговое финансирование не является порочной практикой, то они просто решили ввести поправку на долг. То есть долг к капиталу. То есть долг к капиталу, к сумме акционерного капитала и долгового финансирования. И вот 80-ые годы, они наконец ввели нынешнюю практику определения тарифа, которая учитывает еще инфляцию. С чем это было связано, с тем что инфляция тогда в США была равна примерно тем же 7-8%, а прежняя формула, рассчитывали на то, что инфляция будет стабильная, и около 5%. Отличие этих подходов позволяет доказать, что, в принципе, с годами, если не отказаться от практики фиксированных тарифов и если не учитывать фактор инфляции, а учитывать только стоимость капитальных вложений, мы будем иметь обесценивание нынешних тарифных планов, и мы будем иметь снижение эффективности капительных вложений. Поскольку, если они будут делаться на основе нынешних тарифов, то, естественно, их просто не хватит. С другой стороны, если взять те попытки, которые предпринимались американцами в области изменения инвестиционной составляющей, то они пытались считать как коммунальный сектор. То что делали в 60-ые годы, то что делали с инвестициями, распределяемыми на производимый объем, кстати это очень важно, они просто считали инвестиции к объему первоначально, делались примерно по тому же принципу, по которому определяются тарифы у нас по коммунальному сектору. У них ничего не получилось, потому что выяснилось, что за счет стоимости денег и за счет инфляции эффективность этих капитальных вложений еще сильнее обесценивается, если брать конкретные цифры то примерно 25% остается от них от их стоимости уже через 35 лет, хотя первоначально. Вот. Собственно, я  думаю, что наиболее эффективным является подход, учитывающий поправки на инфляцию и думаю, что инвестиционную надбавку, о которой мы сейчас говорим, 10 долларов за тонну, нужно считать не столько глядя на маржу нефтяников, которая действительно внушительна, она достигает 40-45 долларов с тонны, сколько на то, какой объем мы собираемся прокачивать и, собственно, какие инвестиции мы собираемся в это делать.  


Орлов: 


Спасибо! Тамара Юрьевна Сафонова - генеральный директор Независимого аналитического агентства нефтегазового сектора ООО «НААНС-МЕДИА». 


Сафонова (Тамара Сафонова, генеральный директор Независимого аналитического агентства нефтегазового сектора ООО «НААНС-МЕДИА»): 


Добрый день, уважаемые коллеги! Ну, прежде всего хотелось бы отметить, что развитие долгосрочных инвестиционных проектов и развитие инфраструктуры трубопроводного транспорта невозможно, естественно, без утверждения долгосрочной тарифной политики. И в то же время, принятое на правительственном уровне решение- замораживание тарифов - это серьезная мотивация для естественных монополий по оптимизации их расходов. Компания «Транснефть» уже проводит эту работу. В рамках по снижению операционных расходов, поэтапно. Вот. И такая работа проводиться. И в этой ситуации нет таких расходов, которые бы не должны быть учтены. Вот в частности, я бы предала большое значение, оптимизации численности. И вот уже буквально на этой неделе, на портале «Транспорт нефти» было опубликовано интервью «Транснефти». 


Орлов


Чье интервью? Вы сказали, что было опубликовано интервью «Транснефти». 


Сафонова


Интервью от имени господина Демина, касающееся оптимизации численности персонала, и структуры до конца первого квартала 2014-го года. Ну, и хотелось бы отметить, что, конечно, поэтапное сокращение расходов, оно подразумевает и переориентацию потоков так же. В том числе, допустим, те средства, которые на сегодняшний день уходят на благотворительные цели, связанные с продажей нефти компании «Транснефть», они так же могут быть переориентированы и направлены на непосредственно инвестирование в объекты трубопроводного транспорта. Вот это то, что я хотела дополнить. Спасибо большое за внимание. 


Орлов: 


Михаил Викторович, может быть какие-то финальные замечания. Финал далеко. Хорошо. Я хотел только одно соображение высказать в связи с тем, что сказал Михаил Михайлович и другие наши коллеги. Ссудный процент и инфляцию в мире никто не отменял. Пока существует ссудный процент и инфляция, эти факторы надо будет учитывать при развитии любых экономических субъектов. И когда они не учитываются, в силу разных обстоятельств: для сдерживание роста инфляции, сдерживание роста тарифов или для стабилизации экономической системы, как это было в советское время,  в 70-80-ые годы. Что там происходило? Там госплан пытался забыть, что существуют ссудные проценты и инфляционные процессы. И в итоге там треть товарной группы была просто выгнана с рынка. Так что об этих экономических феноменах, точнее об этих экономических факторах, давно открытых, всем необходимо помнить. Если их игнорировать, то в экономической системе в целом, не только в системе нефтепроводного транспорта, появятся диспропорции, с которыми потом придется бороться. Может быть, Павел Юрьевич, у вас какие-то соображения будут? 


Сериков: 


В принципе я думаю, что хорошая получилась дискуссия. Мы слушали различные мнения. Позитивный опыт мы будем пытаться использовать в нашей работе. Спасибо! 


Орлов: 


Спасибо, Павел Юрьевич! Уважаемые коллеги, представители медиа. В работе Экспертного совета «Транснефти» сегодня принимает участие первый вице-президент «Транснефти» Максим Сергеевич Гришанин. И сейчас, по окончании нашего заседания, он ответит на ваши вопросы по сегодняшней теме, а так же по самому широкому спектру тем, связанных с деятельностью компании, которая вас интересует. Это произойдет в режиме неформального общения. Игорь Юрьевич, вы хотите высказаться, нет? Максим Сергеевич готов?.. Коллеги жаждут неформального общения. И в нем нельзя им отказать. 


Гришанин (Максим Гришанин, первый вице-президент ОАО «АК «Транснефть»): 


Если нет вопросов, то всем спасибо.  


Орлов: 


Имеется в виду, что они хотят подойти к первому вице-президенту «Транснефти», без участия экспертов, задать, так сказать, вопросы. Уважаемые коллеги, на этом работа нашего Экспертного совета завершается…  


Гришанин


Дмитрий Иванович, я бы все-таки сказал пару слов. А можно два слова о тарифах? К какой тарифной политике надо стремиться? Надо стремиться с нашей точки зрения к такой политике: она может быть основана на принципах «возврат на капитал», может быть основана на «затраты плюс», «инфляция плюс-минус», она может быть любой, но должна быть понятной и прогнозируемой. Это самое главное для нас. Потому что мы инфраструктурная компания, которая реализует проекты достаточно дорогие, с достаточно длительными сроками окупаемости. Поэтому, когда мы считаем окупаемость этих проектов, идем занимать деньги на достаточно длительные сроки под высокие проценты, нам нужно понимать или объяснять кредиторам, объяснять Совету директоров, эффективность того или иного проекта. Эффективность невозможно обосновать без определенного прогноза по выручке. Поэтому тарифная политика должна быть среднесрочной и предсказуемой, понятной и считаемой. Ну, высокие тарифы, низкие тарифы, это мы опустим, я думаю, это уже было обсуждено. Хотелось бы вот что подчеркнуть. При сравнении уровня тарифов с нашими коллегами в других странах, а мы точно находимся в нижнем квантиле по цене, я попросил бы сравнивать услугу, которую мы оказываем. Такой услуги, которую мы оказываем, ни в одной другой стране ни одна трубопроводная компания не оказывает. Например, нельзя в Канаде сдать нефть в трубопровод, а через 10 минут получить адекватное же количество в Техасе в порту. Например, нельзя по ходу улучшить качество собственной не очень хорошей нефти. Ну и много чего другого нельзя. Поэтому здесь, наверное, тоже надо посмотреть в эту сторону. И третье, касательно будущей тарифной политики. Она действительно должна учитывать, как коллега сказал, эту ценную составляющую, ссудный процент, необходимость развития и соответствовать задачам системы. Ведь мы же тоже создаем инфраструктуру, которая пользуется большое количество актеров этого рынка: производственные компании, которые производят нефть, независимые перевозчики, трейдеры, компании, которые занимаются торговлей нефтепродуктами. У нас где-то в районе 400 клиентов на всю страну. Это не 5-6 компаний, которые мы имеем в виду. И эта инфраструктура - это собственно залог развития не только отрасли нефтедобычи, нефтепереработки. Эта инфраструктура – залог развития страны в целом. Потому что с нами идет дорога, очень важно, когда она есть, лучше, чем когда ее нет, с нами идет электроснабжение, с нами идет социальная инфраструктура, с нами идет развитие тех районов, где мы начинаем присутствовать.  Поэтому теперь тут было соображение о том, что нефтяник, который пользуется определенным маршрутом, должен, собственно, платить за его развитие тем или иным способом. Нам кажется, что это не очень продуктивная идея, она, конечно может обсуждаться, но тогда понимаете, мы строим инфраструктуру для всех. Каждый нефтяник потенциально может идти у нас куда хочет. Система нефтепроводного транспорта  развита настолько, что вы, производя нефть в Сибири, можете теоретически пойти в «Новороссийск», «Приморск», на «Дружбу», на «Козьмино» или на Восток. Это возможности, которые вам предоставляются. Это очень ценно. Нигде такого нет, на самом деле. Если мы сейчас по такой логике пойдем, то за расширение ВСТО должна заплатить одна нефтяная компания, за расширение «Дружбы» – другая. А понимаете, когда, я плачу налоги со своей заработной платы, часть налогов идет на строительство дороги «Чита - Челябинск», по которой я не езжу, понимаете. Что ж мне тогда требовать, чтобы государство финансировало лучше расширение, не знаю, Дмитровского шоссе, значит, из моих денег. Мне кажется, что к этому надо подходить так. Инфраструктура и ее техническое совершенство и ее развитие - это наша общая задача. Это не только задача государства. Если ее не будет, у нас ничего не будет. Вот, собственно, несколько соображений. Спасибо! 


Орлов: 


Спасибо, Максим Сергеевич! Сегодня были обсуждены многие аспекты, практически все, формирования тарифа, долгосрочного формирования тарифа, инвестиционной составляющей и, я думаю, что дискуссия оказалась очень системной, детальной и плодотворной. Всем спасибо! А Максим Сергеевич остается для неформального общения.
Поделиться: