Налог на финансовый результат: пора делать выбор
 
Налог на финансовый результат: пора делать выбор
26.05.15
Александр Дармин:

Налог на финансовый результат: пора делать выбор

Версия для печати
Несмотря на то, что в прошлом году, чтобы поддержать намечавшийся налоговый маневр в нефтяной отрасли, президент России, Владимир Путин предложил на четыре года зафиксировать действующие налоговые условия и «к этому вопросу больше не возвращаться», попытки перекроить налогообложение в нефтяном секторе не прекращаются. Несмотря на то, что вице-премьер РФ Аркадий Дворкович считает, что от проведенного в нефтяной отрасли налогового маневра (начал работать с 1 января 2015 года) выиграли все – и нефтяники и бюджет, сами нефтяники так не считают, объединяясь в настоящие коалиции против нововведений Минфина. На логичное предложение: критикуя – предлагайте, все чаще слышится предложение ввести налог на финансовый результат (НФР), который с лучшей стороны показал себя в ряде стран Европы и мира. Судя по всему, лобби настолько сильно, что какие-то изменения точно произойдут, и ни о каких четырех годах, о которых говорил президент, речи не идет. Разберемся, что предлагают нефтяники и руководители нефтяных регионов и есть ли смысл отказываться от проверенного временем НДПИ в пользу НФР.

НДПИ тормозит российскую нефтянку

Последние несколько лет в России проводится реформа налогообложения в нефтяной сфере. В разные периоды времени декларировались различные цели этой реформы, она имеет множество составных частей, стратегических и тактических задач. Однако ее основной среднесрочный вектор – это снижение ставок экспортной пошлины на нефть, их постепенное выравнивание со ставками экспортной пошлины на темные и, в некоторой степени, светлые нефтепродукты, а также повышение ставок налога на добычу полезных ископаемых. Реализация именно этого вектора реформы в законах, принятых в 2013-2014 годах, получила название налогового маневра. Если коротко, то предельная ставка экспортной пошлины на нефть должна снизиться с 59% в 2014 г. до 30% в 2017 г., а базовая ставка НДПИ на нефть, наоборот, увеличиться с 493 рублей за тонну в 2014 г. до 919 рублей в 2017 г. Одновременно возрастают ставки экспортных пошлин на нефтепродукты и уменьшаются акцизы на моторное топливо. По мнению законотворцев, это должно привести к увеличению поступления средств в бюджет, к стимуляции глубокой нефтепереработки, а также созданию более прозрачной налоговой системы. 

Здесь и кроется основная проблема всех налоговых реформ в отрасли. Действующая система налогообложения нефтянки была разработана в начале 2000-х. На тот период у государственных органов отсутствовал опыт администрирования налогообложения добычи природных ресурсов и была необходимость в простом механизме изъятия доходов от добычи углеводородного сырья. Никто и представить не мог, что легкая нефть может так быстро закончится, а запасы нужно будет пополнять в Арктике и на шельфе. Впоследствии предполагалось ввести механизм налогообложения финансового результата, но в связи с ростом цен на нефть такая замена считалась неактуальной, как с точки зрения бюджета, так и с точки зрения добывающих компаний. При высоких ценах на нефть нет никакой разницы – нефтяники и так получат маржу за счет громадной разницы между ценой добычи и ценой продажи, а государство будет продолжать наращивать доходы от НДПИ на счет того, что компаниям станет выгодно вводить в строй новые месторождения. Сегодня ситуация изменилась: нефть торгуется за 60-65$ за баррель, а администрирование налогов ушло далеко вперед, тем более, что НДПИ давно перестал быть единым налоговым режимом – есть изъятия по трудноизвлекаемым запасам (ТРИЗам), есть различные льготы. Получилось, что единой шкалы нет. Есть НДПИ и экспортная пошлина на нефть. Увеличивая одно, государство опускало другое – это и стало называться маневром. При этом, никто не считал всевозможные льготы, которые получали компании. Действительно, многие из них работают в труднодоступных условиях, но, как кажется, почти каждая компания может пролоббировать получение преференций или понижающих коэффициентов в частном порядке. В итоге, налоговая система на нефтянку стала громоздкой и запутанной, снижая и без того пострадавшую от санкций инвестиционную привлекательность отрасли.

К непростой внешней ситуации добавляется еще и внутренний тормоз: ведь сколько бы средств не было потрачено на разведку, НДПИ нужно заплатить с объема добычи. Поскольку налог взимается сразу, экономика любого проекта автоматически ухудшается, и он часто становится нерентабельным: продашь или нет, по 30 долларов или по 100 – НДПИ никак не завязан на финансовый результат. При этом объективно падает дебитность и повышается обводненность скважин, все больше категорий запасов разработаны. Для старых месторождений НДПИ вообще не является решением, ведь если начнет падать добыча, и нефтяной компании будет выгоднее его закрыть, чем платить налоги, превышающие прибыль от него, бюджет вовсе лишится этого дохода, а добыча нефти, важная для многих иностранных партнеров страны, начнет снижаться. «Нефтяные проекты могут дойти до уровня окупаемости первичных инвестиций через 5-7, 10 или даже 12 лет. Идет отрицательный поток наличности, а с него еще нужно платить налоги, что отодвигает период окупаемости намного дальше», - предостерегает от введения НДПИ на новых проектах с труднодоступными запасами нефтегазовый аналитик Михаил Крутихин. 

Инициатива снизу

Так, стало очевидно, чтобы сохранить объемы добычи нефти хотя бы на прежнем уровне, нефтяному сектору нужно было предложить другой подход к налогообложению. Естественно, об этом задумывались и ранее – особенно под нажимом губернаторов нефтяных регионов, которые были обеспокоены падением добычи нефти, а, значит, сокращением дохода нефтяников и поступления в бюджет региона. Еще в 2014 году премьер-министр Дмитрий Медведев поручил провести налоговый эксперимент — заменить НДПИ на сборы, которые бы учитывали расходы компаний. После этого Минэнерго разработало законопроект, в котором помимо НФР фигурировал налог на добавленный доход. Документ был раскритикован Минфином. Здесь мы впервые видим столкновение двух министерств – Минфина, чья основная задача – оптимизировать налоговую базу так, чтобы бюджет пополнялся большим количеством налоговых поступлений, и Минэнерго, которое стремится создать благоприятные условия для деятельности нефтяных компаний, чтобы они увеличивали добычу нефти. Власти не до конца разобрались, для чего же им нефть – то ли как инструмент геополитики, то ли как источник наполнения бюджета, поэтому подобное столкновение интересов министерств остается неразрешенным до сих пор. 

Новый законопроект , в котором фигурировал только налог на финансовый результат, был разработан в Ханты-Мансийском автономном округе. В отличие от НДПИ, который платится с любой добытой тонны, налоговая база для НФР — разница между доходами от продажи нефти и расходами на ее добычу и доведение до товарного состояния. В законопроекте предлагается облагать эту разницу 60-процентным сбором. То есть ключевая разница в том, что НФР подразумевает начинать собирать налог только тогда, когда добыча нефти становится прибыльной. Облагать налогом планируется не нефть в момент ее добычи, как сейчас, а накопленную за время разработки месторождения прибыль, понимаемую как разницу между доходами и расходами за весь срок освоения участка. Ставка налога должна увеличиваться по мере роста добычи сырья и снижаться при ее сокращении.

Минфину не сразу не понравился принцип выбора пилотных проектов: Минэнерго собирает заявки компаний, затем список утверждает правительство. В первой версии закона от Минэнерго было девять проектов, в редакции Ханты-Мансийского автономного округа — уже 22. При этом список может увеличиваться и дальше, так как четких критериев пока нет. ЛУКОЙЛ и «Сургутнефтегаз», как указывается в презентации Минэнерго, выступают за добровольный переход на налог на финансовый результат как альтернативу текущему налогообложению. На первоначальном этапе нефтяники предлагают обкатать новый налог на своих пилотных проектах.

Так стали формироваться плюсы и минусы этого решения и какое-то, скорее всего, должно быть принято уже в этом году. 

НФР: за и против

Сторонники НФР говорят о следующих плюсах проекта:

• Успешный мировой опыт. Введение налога, связанного с финансовым результатом взамен системы налогообложения выручки от реализации углеводородного сырья (УВС) обычно не приводит к снижению налоговых поступлений в бюджет. Так, в Великобритании отмена роялти в 2004 г. никак не отразилась на поступлениях в бюджет (более того, в 2005 г. налоговые поступления от нефтегазового сектора увеличились на 9 млрд. фунтов и продолжали расти до 2008 г.). В Нидерландах общий процент бюджетных поступлений от компаний нефтегазового сектора увеличился на 50% с 2003 г. по 2008 г. Частные инвестиции в нефтегазовый сектор увеличились примерно в три раза за данный период.

• Стимулирование разработки новых месторождений и рост доходов бюджета. Рисков в администрировании практически нет, ведь налог на финансовый результат администрируется на тех же базовых основаниях, что и налог на прибыль, состав расходов и доходов, в целом, одинаков. Ожидаемый прирост добычи углеводородного сырья предприятиями, перешедшими на систему налогообложения в виде налога на прибыль от реализации добытой нефти, позволит увеличить не только налоговую базу по налогу на прибыль организаций, но и базу для расчета вывозной таможенной пошлины на нефть в случаях реализации углеводородного сырья на экспорт. По мнению вице-президента ЛУКОЙЛа Леонида Федуна, переход на новый налоговый режим позволит России справиться с падением добычи нефти. По прогнозам Федуна, добыча нефти в России начнет падать уже с 2015 года и к 2017 году может упасть на 25–70 млн т в зависимости от режима налогообложения и уровня вложений в геологоразведку. НФР – одно из решений этой проблемы, уверен топ-менеджер «Лукойла». 

• Ускоренная амортизация. Расходы на компенсацию стоимости капитальных затрат заложены в законопроекте в виде механизма ускоренного признания расходов, что важно для ускоренного признания капитальных вложений там, где уже ведётся добыча.

• Упрощение администрирования отрасли, интерес инвесторов. Предполагаются общие правила налогообложения для группы месторождений/категории/отрасли. Это значит, что контролирующим органам будет проще администрировать налог, поскольку есть единый подход. Кроме того, это означает, что создается единый налоговый режим, который более понятен инвесторам, предсказуем для них не на одном конкретном проекте, а на целой группе/категории месторождений.
Против выступает Минфин, приводя следующие тезисы:

• Потери бюджета. Министерство опасается, что произойдет «выпадение» средств из бюджета при отмене НДПИ на действующих месторождениях и на тех, которые планировалось ввести. В условиях нестабильной экономики это может серьезно сократить доходы бюджета и возможности для маневра. В ведомстве уверены, что НФР – это просто еще одна, пусть более технологичная, но льгота, по типу понижающих коэффициентов или налоговых каникул. Здесь к числу противников налога подключается и Минэкономразвития, которое не устраивает распределение доходов от НФР между федеральным бюджетом (48%) и бюджетами субъектов (12%).

• Усложнение налоговой системы. Пока до сих пор неясно, по каким критериям будут отбираться месторождения, будет ли учитываться мнение компаний и насколько сильно. В таких условиях, НФР может стать камнем преткновения между теми, кому удалось получить подобные преференции и теми, кто на первых порах продолжит платить НДПИ. В предварительном документе о введении НФР вводится право компаний отказаться от налога спустя десять лет, что вряд ли положительно может трактоваться для бюджета. Получается, целое десятилетие можно будет не платить налог, ссылаясь на дороговизну проекта, а затем просто отказаться от налога.

• Малое количество объектов налогообложения. Из-за слишком высокой ставки налога этот механизм неэффективен для большинства новых месторождений, месторождений, имеющих льготы по НДПИ по выработанности, и для действующих месторождений, себестоимость добычи которых менее $17,7 за баррель. Эксперты говорят, что при такой ставке – 60%, пилотные проекты не стоит и запускать. 

• Риск двойного налогообложения. У НФР нет самостоятельного объекта налогообложения и он не может быть признан налогом исходя из общих правил Налогового кодекса России (каждый налог должен иметь самостоятельный объект налогообложения). Чтобы избежать двойного налогообложения нефтяных компаний, достаточно включить НФР в состав налога на прибыль. Главным минусом этого предложения Минэнерго видит необходимость повышения ставки НФР до 75% (вместо предлагаемой сегодня 60%). А это делает налог куда менее выгодным для компаний.

Учитывая, сколько копий сломано вокруг этого налога, скорее всего, стоит ожидать его запуск. Остается понять параметры. Чиновникам и нефтяникам в ходе согласительных совещаний у Аркадия Дворковича и в комитете по бюджету и налогам под руководством депутата Андрея Макарова предстоит сократить количество замечаний и прийти к компромиссу. Доработать систему введения налога на финансовый результат до конца года поручено Владимиром Путиным еще летом 2014 года. Если все пойдет по плану, то уже с 1 января 2016 года НФР должен быть введен на выбранных пилотных проектах. Только вот, распорядиться и запустить – это две большие разницы. Слишком много недомолвок и проблем, связанных с тем, каким должна быть ставка налога, кто попадет в пилотный список, не будут ли сами нефтяные компании искусственно завышать свои расходы, чтобы как можно дольше не платить налоги. Ясно одно. Станет ли этот законопроект базой для внесения изменений в Налоговый кодекс или какой-то другой, очевидно, что все эти инициативы отражают назревшую необходимость системного отраслевого стимула для нефтегазовых компаний, а не точечных решений для конкретных месторождений. Похоже, российская нефтяная отрасль стоит на пороге серьезных преобразований. 
Поделиться:
Написать комментарий:
Текст сообщения*